Леарза немного смешался и опустился на стул напротив нее; Волтайр положила планшет на столешницу. Ее глаза в приглушенном свете кухни казались почти что темными, как ночные озера, а открытую грудь вызолотила лампа, висевшая над столом, и от лампы вся она казалась совсем теплой, уютной и домашней.
— Поначалу мне стало очень не по себе, — честно признался Леарза, отводя взгляд, хотя ему хотелось смотреть на нее. — Но потом я увидел только что… созданного андроида и… в общем, он был такой милый, совсем как ребенок. И ничуть не похожий на машину.
— Они все как дети, когда только приходят в свет, — улыбнулась Волтайр. — Пусть они приходят уже большими, на самом деле андроиды тоже по-своему растут. Со временем они накапливают жизненный опыт и становятся совсем взрослыми.
— А зачем люди создают их? — спросил Леарза. — Ну, я имею в виду… я так понял из рассказов Сета и Корвина, что их создатели для них были все равно что родители. Зачем…
— Зачем создавать искусственного человека, если можно подарить жизнь настоящему? — мягко спросила женщина. — Но андроиды все-таки не совсем такие, как мы. Некоторым людям просто интереснее создать младшего, а у кого-то и вовсе нет иной возможности. Зачастую андроидов создают старые люди или больные, или даже, — хотя Лекс не одобряет таких случаев, — потерявшие своего родного ребенка.
— Как мать Сета?
— Как мать Сета, — согласилась она. — Сет вообще был сложным младшим, с самого начала, я помню рассказы Корвина и Каина о том, как он бесился и во всем старался отличаться от своего прототипа, подарившего ему его гены и лысину. Потом уж это прошло, особенно когда его мать ушла из жизни.
— Она умерла?
— От старости, — кивнула Волтайр. Леарза помолчал.
— А почему Лекс не одобряет? — потом спросил он. — Ведь младший, похожий на умершего ребенка, наверняка здорово утешил бы родителей.
Волтайр покачала головой.
— Такая подмена в результате обычно оборачивается плохо и для родителей, и для младшего. Бывали случаи, когда создатель терял рассудок, а младший совершал самоубийство. Мы… ценим жизнь, но, может быть, немножко по-своему. Ведь можно просто клонировать человека, не создавая младшего, но и это никогда не делается. Правильнее создать новую жизнь, а не пытаться рабски поддерживать подобие старой.
Поразмыслив, Леарза решил, что она права, и тем не менее поинтересовался:
— А если бы ты потеряла ребенка, ты бы захотела создать андроида?
Ее ресницы резко опустились.
— Нет, — чуть дрогнувшим голосом произнесла Волтайр и поднялась с места. — Уже поздно, тебе не пора ли спать? У тебя уставший вид.
— …А, да, — смутился Леарза и вскочил следом; Волтайр зачем-то пошла за ним, и они вдвоем поднялись на второй этаж. Китаб открыл дверь своей спальни и обернулся, чтобы пожелать ей доброй ночи, а она грустно улыбнулась ему.
— Загляни.
Он послушно заглянул в свою комнату и обнаружил, что на стене висит другой ловец снов, чуть меньше старого, но ярче; внутри оплетенного разноцветными нитями кольца была темная паутина, а понизу свисали пушистые перья.
— …Ух ты, — сказал Леарза. — Ты действительно сплела новый!
— Я думала, что придется плести еще дня два, но сегодня мне было нечего делать, — ответила Волтайр. — Тебя не было, Бела тоже, я сидела совсем одна.
— И-извини.
— Ничего. Спокойной ночи, Леарза.
Он ввалился в свою комнату, обалдевший, и плюхнулся в постель, не раздеваясь, ногами на подушку, чтобы видеть ловец снов. Долго так не пролежал, соскочил и осторожно принялся трогать перья; они были мягкие наощупь, а на ниточки были еще нанизаны бусинки.
— Больше ты мне не приснишься, — пробормотал Леарза, хотя на самом деле тоже не очень-то верил в силу ловца снов, и наконец принялся раздеваться.
— Ему снятся кошмары.
Профессор ничего не ответил, продолжал стоять у окна в привычной позе. В широкой комнате было тихо, только еле слышно шуршал старой бумагой Малрудан, перебиравший за столом вывезенные с Руоса книги.
— И он не рассказывает их содержания, — добавил Морвейн.
Бел Морвейн сидел на стуле, сгорбившись, и смотрел в пол; в эти мгновения он очень напоминал собою нахохлившегося ворона, и лицо его, казалось, было еще каменнее обычного.
— Получается, и ему не избегнуть судьбы его народа, — сказал ассистент Квинна, поднимая рыжую голову. — Но как все-таки такое может быть, профессор? Ведь Руос погиб, и все жившие на нем люди тоже. Их массовое бессознательное давно должно было прекратить свое существование.
— Это не так просто, Гавин, — отозвался сам Квинн, заложивший руки за спину. Глаза его следили за движением аэро в небе. — Психическая энергия огромного числа людей, накапливавшаяся долгие века, не может исчезнуть в один миг. Как после ядерного взрыва остается радиация, так и с ними.
— Эти удивительные руосцы, — заметил Малрудан, в последние месяцы вплотную занимавшийся изучением собранных профессором материалов. — Как им удалось даже воссоздать проекцию
