— Генерал, пока вы опаздывали, мы единогласно приняли решение о начале войны, — и уже совсем предвкушая согласие со стороны Погорельского, добавил:
— Вы как?
— Я «против».
Хансен немного побледнел, поднял одну бровь и спокойно переспросил:
— Что-то?
— Я против войны. Она нам не нужна.
Он твёрдо решил стоять на своём. Чего бы ему это не стоило.
— Вы уверены?
— Я всегда уверен в своих словах. Я уже высылал вам доклад по этому поводу: там приведена чёткая аргументация неизбежности мирного исхода.
По залу пробежал лёгкий гомон.
Хансен вопросительно посмотрел на министра обороны. Тот, наклонившись к главе, что-то шепнул на ухо. Видимо, доклад, который по собственной инициативе Погорельский отправил главе, не прошёл цензуру министра.
Но Хансен не мог поверить своим ушам. Человек, обязанный ему всем: положением в обществе, должностью и судьбой, теперь восстал против него. Какой там доклад! Он должен был согласен без всяких аргументов.
— Вы отдаёте себе отчёт, что идёте против воли народа и общегосударственного решения? — спросил Хозяин.
«Ну и риторика! — подумал Погорельский, — Ишь, как загнул. Воля народа… Массовая смерть — это, что ли, воля народа?»
Вслух же он сказал:
— Я отдаю себе отчёт, что иду вместе… с волей народа и против вашего личного решения… — он интонацией выделил слово «вместе», давая понять Хансену, что тот заблуждается.
Хансен ответил:
— Погорельский, одумайтесь, я даю вам последний шанс. Иначе, — он немного помолчал, — вы будете разжалованы.
«Разжалован — так разжалован! — решил Погорельский, — Лучше пусть моя смерть будет на вашей совести, чем смерть солдат — на моей»
— Я против войны. Она не нужна никому.
— Погорельский!!! — взревел Хозяин. Он покраснел и просто источал злость на десятки километров вокруг, — В таком случае ваша следующая командировка произойдёт в качестве рядового. И будьте уверены, я постараюсь, что бы вас убили в первом же бою. Погоны — на стол!
Погорельский взялся правой рукой левое плечо. Дернул первый раз — погон не поддавался, второй — и вырвал его «с мясом», метнул на стол прямо перед Хозяином. Он проехал по гладкой полированной поверхности столешницы и упёрся в ладони Хансена. Потом левой рукой сорвал правый погон — у него это получилось сразу, он бросил его наотмашь, и тот едва долетел до середины стола.
Бывший генерал встал из-за стола, небрежно откинув стул, и вышел из комнаты, так хлопнув дверью, что её едва не сорвало с петель. Затем он направился к выходу из замка.
Внизу, у спидера, его ждал водитель.
— Что с вами, командир, на вас лица нет! — забеспокоился он.
Заметив оборванные плечи своего теперь уже бывшего начальника, он воскликнул:
— Что такое? Где погоны? Что случилось?
— Всё в порядке, Симон. Я теперь такой же рядовой, как и ты. Я просто разжалован.
— И что теперь с вами будет?
— Да ничего не будет. Летим по домам. До начала командировки…
— Генерал, это — война?
— Война…
Погорельский хотел сесть на спидер, но прежде, чем сесть, но со злости пнул его ногой.
Это был самый короткий в его жизни военный совет…
2486 год. Транспортный корабль «Лоддо».
Ян Погорельский проснулся в холодном поту. Это казалось невероятным, но во сне он видел отца. Совсем отчетливо, как наяву. Словно незримый наблюдатель, он видел военный совет — последний в жизни отца, видел, как он срывал с себя погоны, видел прощальную сцену с матерью в осеннем парке. Наконец он вспомнил и её, а ведь она почти стёрлась из его памяти. Он видел даже момент смерти — взрыв «Гонца». В это мгновение он и проснулся.
Что ж, если то, что он видел во сне, было на самом деле, значит произошло то, чего боялись в Азуре, чего боялся и Максим Погорельский — вечной конфронтации двух цивилизаций. И пересматривать итоги прошлого Ян был уже не в силах.
Рядом с Яном лежала Сюзанна. Видимо, когда Ян уснул, уснула и она. Хотя он решил «покемарить» всего лишь полчаса, он заснул на большее время. Ян посмотрел на часы. Через семь минут должен прозвенеть будильник и начаться боевой сбор, и осторожно, чтобы не разбудить свою новую любовь, он встал с дивана.
Уже взяв разгрузку с кобурой и спинными ножнами для меча, Ян вспомнил про складной меч, который был вручен ему бывшим другом. Ян достал мечь сумки, аккуратно положил его в карман разгрузки — вместо одного из магазинов для автомата. Но и обычный термомеч лежал рядом с сумкой. Гарвич забрал у него меч после драки с Мишелем. Так откуда он здесь? Видимо, Гарвич отдал его Сюзанне, пока Ян не видел. Так может, складной меч — не нужен? Лучше там будет «рожок» с патронами? Но интуиция подсказывала взять — и Ян послушал её.
