Ветер не стихал, и я поплотнее запахнул полы плаща. Стоило одеться еще теплее для такой скверной погоды, но, пока меня согревало вино, правильных мыслей не возникало. Мы шли по пустой площади, усеянной белыми лепестками. Ночью они выглядели как нечто таинственное, прибывшее из другого мира. Особенно когда на них падал лунный свет.
Жнец шел, не оглядываясь на меня, как будто был уверен, что жертва никуда не убежит. Я опустил взгляд и с удивлением заметил, что, несмотря на громоздкие доспехи, определенно весящие немало, он ступал осторожно и каким-то чудом не помял ни одного лепестка.
Мы подошли к статуе, и внезапно жнец остановился, подняв голову к небу, словно хотел увидеть звезды, спрятавшиеся за тучи. Но мне показалось, что его взгляд был направлен на лицо Энделлиона. Жнец поднял один из уцелевших цветков и, с легкостью запрыгнув на постамент, положил хризантему к ногам статуи.
– К ногам немого короля.
Мне даже послышалось, что он произнес эти строчки вместе со мной. Порыв ветра взметнул полы плаща, и на мгновение алый цвет закрыл собой белые цветы. Так вот как это выглядело тысячу лет назад: кровь, пролитая на земли Экнора. Битва под Кровавым Дождем.
Жнец спрыгнул с постамента, гремя доспехами, и двинулся вперед, минуя пустые лавки и столы с забытой едой. Больше мы не останавливались, пока не покинули стен города через боковые ворота. Скрип опускаемой решетки за спиной оповестил о том, что дороги назад нет. Я покрутил головой в поисках лошадей, но их нигде не наблюдалось, а впереди нас ждал только крутой обрыв. Мне уже порядком надоела неизвестность и гнетущая тишина. Страх, опутавший тело липкой паутиной так, что было трудно дышать, прошел, оставляя прежнее раздражение ко всему происходящему.
– Господин Верховный Жнец, не знаю, как вас зовут…
– Шеол.
Я замер с приоткрытым ртом, не сумев сдержать удивления. Вот так просто, без пыток и упрашиваний, можно узнать его имя? Разве жнецам не полагается быть более таинственными и мрачными? Нервный смешок сорвался с губ.
– Шеол, замечательно, а я…
– Бреанейн, второй принц Экнора. Знаю.
Видимо, сумеречных созданий не учили хорошим манерам: не перебивать, когда другие говорят.
– Нейн, меня зовут Нейн. Не стоит называть меня полным именем, оно оста…
– Не имеет значения.
Да что с ним не так? Если мое имя не имеет значения, зачем тогда он назвал свое? Раздражение и холод все больше брали верх над голосом разума, так и хотелось подойти и треснуть жнеца чем-нибудь тяжелым по голове. «Книгами, к примеру», – усмехнулся я про себя, ведь мастерство владения мечом обошло меня стороной.
– А что, по-вашему, имеет значение, господин Шеол?
Он опустил голову, чуть скрипнув шлемом, как будто задумался или подбирал ответ.
– Покинуть земли Экнориана до рассвета.
Какой же неразговорчивый жнец попался! Они всегда такие или мне сегодня повезло больше остальных? Язвительность помогала не утратить рассудок и не дрожать от ужаса.
– Ты знаешь, что бурчишь вслух?
Я удивленно прижал ладонь ко рту, но быстро понял, что надо мной нагло пошутили.
– У тебя очень говорящее лицо, принц Бреанейн.
Он еще и на «ты» ко мне обращается, великолепно! Совсем не важно, что чуть ранее я сам велел называть меня Нейн. Шеол этим правом не воспользовался, а значит, его можно было справедливо попрекнуть.
– А жнецов не учат уважению по отношению к особам королевской крови? – Я вздернул подбородок и ткнул пальцем в его сторону. – Я к вам обращаюсь в соответствии с этикетом, и вы в ответ могли бы проявить почтение и обращаться ко мне «ваше высочество», раз ранее так нагло пренебрегли возможностью называть меня по имени.
– Я вижу, тебе совсем не страшно, принц Бреанейн, – с нажимом на слове «тебе» произнес жнец.
Да что же это такое? Почему все свелось к склокам, будто у детей, которые делят любимую ложку или спорят, чей отец имеет больше влияния в королевстве?
Зато благодаря нашему обмену любезностями страх действительно ушел.
– Как и куда мы направляемся, господин Верховный Жнец Шеол? – Я упрямо решил подыграть ему в манере общения, но по-своему.
– В запредельные земли, принц Бреанейн. К остальным жнецам.
Он стянул перчатку и запустил руку под нагрудник, что-то там выискивая. На удивление, пальцы у него были тонкие и изящные, как у музыканта или художника. Сложно представить, что он мог держать ими тяжелое оружие, притом что они явно не соответствовали размерам его доспеха.
