Идя на встречу с президентом Саакашвили, Элисон мрачно размышлял о случившемся. Он только что говорил с заместителем директора ЦРУ Джексоном, и тот сообщил, что в сложившихся условиях операцию целесообразно отменить. И теперь ему предстояло сообщить эту неприятную новость Саакашвили. Следом за Элисоном шел Ганидзе. В отличие от внешне спокойного американца грузин явно нервничал. Видимо, боялся, что именно его сделают крайним за провал всего дела.
Они вошли в кабинет Саакашвили.
– Господин президент, у меня для вас неприятные новости, – ровным тоном произнес Элисон. – Запланированная нами операция отменяется.
– Как отменяется?! – Саакашвили посмотрел на Элисона, отказываясь верить его словам.
– Полностью, – все так же спокойно сказал Элисон. – Наши специалисты считают, что в сложившихся условиях она обречена на провал с самыми печальными для нас последствиями.
– Но что случилось? – с истерическими нотками в голосе спросил Саакашвили. – Ведь мы же покончили с этими беспорядками.
– А вам разве не сказали? – Элисон перевел взгляд на Ганидзе. Похоже, тот еще не докладывал о случившемся. – Русские знают о нашей операции и о «Медузе».
– Но откуда?
– От своих шпионов здесь.
Саакашвили посмотрел на Ганидзе.
– Мы поймали русского шпиона, который наблюдал за санаторием. Он уже во всем признался, – как бы оправдываясь, сказал полковник.
Лицо президента просветлело.
– Вы сообщили об этом мистеру Элисону? Раз мы поймали шпиона, что мешает нам продолжить операцию? – Он взглянул на Элисона.
– Господин президент, – неохотно произнес Элисон, – в данной ситуации значение имеет только то, что русские уже знают об операции. Они наверняка усилили пограничный контроль и выставили дополнительные посты на границе с Грузией. Как только наши люди попытаются пересечь границу, русские захватят их и установки. Секретность была необходимым условием проведения операции. И раз о ней стало известно русским, ее проведение обречено на провал.
Вообще Элисон считал, что операцию вполне можно провести – с определенными изменениями, – но этот Джонс уже добился ее полной отмены, и теперь ему приходилось защищать эту точку зрения.
Саакашвили несколько минут молчал, переваривая сказанное. Затем он посмотрел на Ганидзе:
– Каким образом они узнали о нашей операции?
– Нам пока не удалось это выяснить, – неуверенно ответил Ганидзе.
– Вы же сказали, что поймали их шпиона.
– Ну, он не все знает. Ему было поручено только следить за санаторием.
– Так, значит, у них тут целая шпионская сеть! – начал закипать Саакашвили.
– Мы найдем их, у нас есть нити… – стал быстро говорить Ганидзе.
– И какой толк от этих ваших нитей, если операция уже не состоится?! – закричал на него Саакашвили. – Вы хоть понимаете всю важность этой операции? Вам было поручено ее обеспечение, и вы полностью провалили задание! Вы уволены. Убирайтесь прочь!
– Но, господин президент… – начал было оправдываться Ганидзе.
– Вон!!! – заорал Саакашвили.
Когда Ганидзе выскочил из кабинета, Саакашвили прошелся по комнате, затем подошел к столу и рассеянно взял со стола ручку, о чем-то размышляя. Элисон молча глядел на него.
– Прошу меня извинить, – наконец сказал президент. – Я немного погорячился. И что теперь вы планируете делать?
– Данную операцию придется отложить минимум на год, – сказал Элисон. – А там посмотрим, может, нам и удастся ее осуществить. Русские не смогут постоянно держать режим повышенной готовности. К тому же, возможно, наши ученые за это время смогут улучшить характеристики установок. Так что еще не все потеряно. А пока мы попробуем другие методы воздействия на русских.
– А наша операция? – спросил Саакашвили.
– Вам лучше отложить ее. Мы будем следить за ситуацией, и как только будет подходящий момент, мы поможем вам осуществить ее. – Элисон попытался сгладить расстройство Саакашвили от отмены операции, на которую он возлагал такие надежды.
– Хорошо, мистер Элисон. Держите меня в курсе, если ситуация вдруг изменится. Вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь.
– Как и вы – на нашу. До свиданья, – и Элисон вышел из кабинета.
Внутри Ганидзе все буквально кипело. Чертовы русские ублюдки! Еще несколько часов назад он был заместителем начальника службы безопасности президента страны, наделенным немалой властью. И вот он уже никто.
– Проклятье! – он со злобой ударил кулаком по столу.
Несколько окружающих недоуменно обернулись на него, но ему было плевать на них. В отличие от Элисона он не умел скрывать своих чувств и даже не пытался делать это. И сейчас, сидя за столиком в ресторане «Ашетия» со своим теперь уже бывшим коллегой Ираклием Зугадзе, он постоянно привлекал к себе внимание вырывавшимися громкими репликами.
– Да не переживай ты так сильно, Зураб, – сказал Ираклий, отставляя в сторону бокал с вином. – Президент просто погорячился. Ты же знаешь его характер. Всем известно, что ты ни в чем не виноват, это наверняка просто случайное стечение обстоятельств. Вот все немного уляжется, и тебя восстановят в должности.
