Лидер команды «Серп» уселась на другую полку около окна, затем выложила на стол несколько ниток и взяла иголку. А потом принялась зашивать прожжённые части синей мастерки, которую она подарила ему ещё в Лимитериуме. Хог дебильно похлопал глазами и посмотрел на стол. Помимо билетов с нитками, тут были ещё альбом, фломастеры, упаковка с чаем и пирожки.
— Ты совершенно не бережёшь мои подарки, идиот, — мило улыбнулась Элли, зашивая синюю мастерку. — Но надо признать, мне очень понравилась твоя реакция. Даже имя моё два раза произнёс. Мне было очень приятно! — рубиновые глаза с огоньком посмотрели на первого лимитерийца. — На секунду я даже подумала, что ты любишь меня… — и снова опустила взгляд на мастерку. — Ладно, не парься. Я просто решила пошутить.
Пошутить?! Всего лишь пошутить?! Это всё, о чём думал в тот момент Хог. Впрочем, лучше уж это, чем-то, что юноша представлял в своей голове. Да, её действия зацепили его, но хэйтер решил промолчать. По крайней мере, он останется в покое, и никакая хищница не будет покушаться на его целомудрие.
А потом боль снова вернулась, и Лимит поморщился от неприятного ощущения. Пока Элли напрягала его, Хог не чувствовал ничего, кроме страха и неуверенности. А теперь девушка перестала с ним разговаривать, занявшись пошивом прожжённой одежды. Поезд тронулся и начал медленно набирать скорость; звук колёс отразился в ушах хэйтера. Эта ночь действительно будет тяжёлой.
Но не потому, что Элли будет пытаться совратить его, а потому что совесть сожрёт его изнутри…
В поезде.
3. Вечер плавно перешёл в ночное состояние. С этого момента и началась битва Владимира против Апатия, и кордона «Луч» против батальона наёмников. Правда, как происходило это, Хог и Элли не знали — им никто не отзвонился; телефон эрийка уничтожила ещё в Каневской. Поезд ехал в ночи, постукивая колёсами по рельсам. На удивление, ничего страшного здесь не произошло, поскольку все бедствия миновали, и парочка спокойно могла добраться до Москвы.
Вот только у Хога появился новый враг, и имя ему было… Совесть. Юноша молчал и старался не разговаривать с эрийкой, но легче ему, увы, не становилось. Чувство вины давало о себе знать болью в груди, отчего парень попросту пялился в окно, в непроглядную темноту. Почему же так больно? Элли ведь поняла его и отпустила на все четыре стороны, но Хогу от этого не стало лучше. Владимир был прав: первый лимитериец поступит так же с эрийкой, как в своё время Евпатий поступил с полковником. Но в этот раз получилось немного наоборот — Элли сама отказалась от Хога, поскольку поняла его косвенный ответ насчёт себя. И это заставляло Лимита напрягать голову, чтобы понять девушку. Она его любит, но отпускает — почему? Хэйтер видел много влюблённых парочек, но ни разу не было такого, чтобы эти ребята мирно расходились. Обычно подобные ситуации заканчивались руганью, обидами, а то и драками.
А вот его случай оказался исключительным.
Элли очень быстро закончила с восстановлением мастерки, после чего вернула её Хогу, а сама покинула СВ, отправившись по делам. Пожав плечами, Лимит надел мастерку и вздохнул. А ведь это она ему сшила новую одежду, за исключением шорт, кроссовок и банданы Кузни. Перчатки без пальцев, нарукавники, мастерка, футболка — всё это дело рук Элли. Эрийка знала, как сильно Хог дорожит своей одеждой, а потому постаралась по минимуму изменить её. Правда, чёрные штрихи пришлось убрать, но зато появилась эмблема в виде серпа.
Хог невольно ощущал, как судьба плавно сводит его с Элли: первый поцелуй, первое понимание, первая взаимопомощь, первые подарки, первая искренность. И даже первый раз, несмотря на наличие Бёрна и Игната, которые после обмана времени перестали иметь значение в интимной жизни Элли. Изменив время в поезде, никакой близости между эрийцами не было; изменив прошлое в Чародее, никакого изнасилования не было. Это просто воспоминания, у которых не существует истока. Считай, эти разы просто были полётом фантазии. Она чиста ровно так же, как и он. Просто знает больше об этом, чем целомудренный юноша.
Вскоре девушка вернулась с подносом, на котором были пирожки, пюре с мясом и два стакана молока. Затем поставила на стол, уселась и приготовилась к трапезе, так как была очень голодна. Однако Хог отказался от еды и увёл виноватый, наполненный бликами взгляд в сторону окна.
— Аппетита нет? — удивилась Элли, на что Хог фальшиво кивнул. — Ну, как хочешь. Может, потом покушаешь.
Да какой здесь аппетит, когда кусок в горло не лез. Ему не хотелось ни есть, ни пить, ни курить. Фиолетово-зелёный взгляд с печалью смотрел в окно, за которым была непроглядная ночь. Наступила тишина, о которой Хог так долго мечтал, однако в данный момент ему очень хотелось сейчас оказаться на каком-нибудь сражении. Это бы отвлекло его от депрессивных мыслей, так и забирающихся ему в голову. И что самое большее терзало хэйтера — это то, что Элли после тех слов больше не разговаривала с ним на эту тему. Общалась с ним чисто по-дружески, без всяких: «Милый», «Родной», «Дорогой» и так далее.
