2. Бластер и моргнуть не успела, как Элемент Угля оказался прямо перед ней. Одна пощёчина — и девушка ударяется спиной о стену, после чего медленно скатывается по ней. Попытавшись подняться, Алиса тут же получила кулаком по лицу и упала снова, а Асор схватил её за плечи и вновь швырнул о стену. И так два раза, пока девушка окончательно не обмякла. Юноша прыснул.
— Типичная охотница с синим карио: слабая, немощная и беспонтовая.
Асор осмотрелся по сторонам и, заметив кое-что интересное, хитро улыбнулся. Затем выбил из стены металлический прут и сильно погнул его, чтобы связать эрийке руки. Женские запястья тут же ставил металл, отчего эрийка болезненно простонала, но парню было плевать. Словно вещь, он поволок её к проёму, что остался от разрушенного здания, а потом подвесил на торчащий сверху крюк. Руки, подвешенные металлом к крюку, адски болели, а нежная кожа вмиг покрылась красными ссадинами, что доставляло эрийке сильную боль. Асор, грубо говоря, подвесил Алису так, как кусок разделанного мяса, а сам стоял напротив и любовался.
— Как же охренительно! В кой-то веки я могу делать с тобой всё, чего желает душа моя, — улыбнулся Асор, пытливо заглядывая в синие, наполненные болью, глаза. — Как же я тебя презираю, конченная ты шлюха! Вместо того, чтобы нормально ответить на мои чувства, строила из себя робкую целочку, а сама при первой возможности прыгнула к говнистому лимитерийцу в койку.
— Д… да о ч-чём т-ты вообще говоришь? — дрожащим от боли голоском вымолвила Алиса. — Я не сделала тебе ничего тако…
— Шлюхе слова не давали!
Сильная рука отвесила эрийке пощёчину, из-за чего она непроизвольно дёрнулась. Металл ещё сильнее оцарапал кожу на её руках, отчего девушка болезненно пискнула.
— Раньше я слушался командира и чтил мнение своих товарищей. И твоё, шлюха, я мнение чтил тоже. До тех пор, пока вы окончательно не охренели.
По девичьим щекам потекли слёзы, которые стали капать с подбородка. Асор перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Алису, которая уже и не знала, что делать. Она могла понять злость и обиду Корша насчёт неё, но его ярость в этот раз не знала никакого предела. В прошлом эриец мог просто спустить девушке пощёчину, однако сейчас он попросту издевался над ней. Несмотря на агрессию, Алиса знала лишь Корша — того доброго военного, который был излишне эмоционален, как и она, и желал нормальных, человеческих отношений. Но сейчас перед ней стоял не Корш, а Асор — озлобленная сущность Корша, возненавидевшая весь мир. Что так повлияло на него, Бластер не знала.
3. Всё это заставило дрожащие губы дрогнуть.
— Прости меня! Из меня получилась отвратительная девушка, которая не смогла окончательно понять и принять твои чувства. Прости меня, прости! Я никогда не считала тебя плохим парнем, потому что в тебе было всё, о чём мечтает нормальная девушка: верность, надёжность, защищённость и преданность. Я просто… я… я не была по отношению к тебе искренней. Я сделала в своей жизни одну грубую ошибку: выбрала удобство вместо искренней любви. Прости меня, Корш! — Алиса окончательно разрыдалась, поскольку чувство вины, до сего момента глубоко сидящее в её душе, вырвалось на свободу. — Я не любила тебя, но… не могла это сказать. Мне хотелось, чтобы со временем всё слюбилось и сошлось, но такого не бывает. Люди просто привыкают друг к другу, но никак не влюбляются. Я обманула сама себя… и тебя тоже. Ты называл меня сущим ангелом, но какой я, к чёрту, ангел? Никому не смогла помочь, никому! Только подвела всех из-за своего идиотского характера. И никто не виноват в том, что так получилось. Виновата в этом я одна! Прости меня, пожалуйста!
Дальше Бластер не смогла говорить, так как её накрыла истерика. Совесть — самый страшный судья, и эрийка это осознавала на собственной шкуре. Знала бы она, чем могут закончиться фальшивые отношения по удобству, то изменилась и стала бы вести настоящий образ жизни, а не маскарадный. Она никогда не любила Корша, но искренне уважала его как мужчину, как друга и как человека. Всё, чего желал агрессивный эриец — это той же самой любви, которую Алиса… не принимала. Могла лишь улыбаться, изредка целовать или обнимать, но никогда не принимала. И именно это всегда злило Корша: он любил её, а она его — нет. И рвался военный в Лимитериум не для того, чтобы воссоединиться с отрядом, а для того, чтобы добраться до Алисы. Возлюбленная девушка, которая никогда не отвечала взаимностью, а синие глаза никогда не смотрели на него с обожанием и восторгом…
