— Хрен его, — беззаботно сказал Хог, чем удивил бандита. — Сказано было, что охотники берут трофеи с добычи; про убийство я ничего не слышал.
С этими словами, Лимит резко замахнулся рукой и… сорвал с головы Кузни бандану. Затем расправил её, обчистил от пыли и завязал её вокруг своей шеи. Чёрное полотно с белыми черепами смотрелась на нём хорошо.
— Думаю, ты на меня не в обиде, хе-х, — хмыкнул Хог и подкурил сигарету.
— В каком смысле? Ты же должен убить меня!
Хэйтер ещё раз хмыкнул и выпустил серо-синее облако дыма изо рта.
— Ничего я не должен, понял? Я пришёл сюда чисто затем, чтобы выписать тебе люлей. Зачем мне тебя убивать?
— Кха… Потому что я могу снова вернуться, кха…
Лимит обнажил свой хищный оскал, а в левом тёмно-фиолетовом зрачке запылал маленький красный огонёк, делая юношу ещё более грозным.
— Я тебе «вернусь»! — с угрозой «улыбнулся» Хог, как бы намекая на то, что вторая встреча будет уже по принципам охотников. То бишь, убьёт! — А пока что, Кузя…
— Кузня…
— Заткнись! Так вот, Кузя — я даю тебе шанс! Шанс, который ты можешь потратить на исправление своих ошибок. Я скажу всем, что ты погиб на дамбе, а ты уйдёшь куда-нибудь и вступишь в какой-нибудь союз…, а может, и не вступишь. Найдёшь своё призвание, начнёшь творить добро и помогать другим людям. Можешь стать беспризорником, как я, ха-ха! А вообще… шансов на искупление полным полно.
Кузня смотрел удивлённо на Хога и удивлялся его нелепости. Как так — дать второй шанс? Это немыслимо! Любой другой охотник — волонтёр, военный, наёмник — уже бы давно либо убили его, либо вырубили и отдали в руки властям. Что угодно, но никак не помилование. Кузня с немногими охотниками встречался в жизни, но с таким, пожалуй, ещё не встречался. Да и вряд ли ещё когда-нибудь встретит похожего.
— Кха… Почему ты отпускаешь меня?
— Ты мне бандану, я тебе — свободу! А-ха-ха-ха! — хохотнул Хог. — Ладно, шутка! Просто понимаешь, Кузя…
— Кузня…
— Цыц! Так вот, Кузя — ещё совсем недавно, дней эдак двенадцать-тринадцать назад, я был точно таким же беспризорным хулиганом, как и ты. Я был один, воровал, хулиганил, убегал от полиции и дразнил закон. Но мне предложили всё это отбросить и вступить в коллектив-кордон «Луч». И знаешь, что я тебе скажу, Кузя…
— Кузня…
— Да заткнись ты! Так вот, Кузя! — Хог сделал ударение на «Я». — Хоть у меня и не сложились отношения с обществом, я не собираюсь сдаваться и прогибаться под кого-либо. Я впервые в жизни хочу сделать что-нибудь доброе и великое, а не уличное и хулиганское. Шанс на искупление есть у всех. Как-то так.
— Но… Вспомнить прошлое… — бандит задумался.
— Ты убивал?
— Нет. Планировал, но проиграл.
— Тогда уходи! — Лимит махнул на него рукой. — Ты мстил за своего человека, и я это поощряю. Но мой тебе совет: не связывайся заново с преступностью. Стань волонтёром, и поверь, жизнь твоя изменится. А в лучшую или плохую — зависит уже от тебя, хе-х!
Кузня подумал над предложением хэйтера. И прислушался к нему. Хог был прав: волонтёрство — всяко лучше, чем простая жизнь преступника. Может, жизнь молодого бандита и не сложилась в прошлом, но сейчас Лимит давал ему шанс попробовать начать всё заново. Ещё не поздно! А месть… на это можно было закрыть глаза. Эс уже спас Кузню от гибели, а Хог, победив его (бандита), дал ему шанс. Бой можно было закончить…
5. Кузня поднялся кое-как на ноги и хотел уже спросить у Хога по поводу взноса на вступление в коллектив (любой), как вдруг в его нагрудном кармане что-то запиликало. Хэйтер выгнул бровь, а бандит вытащил какой-то маленький аппарат, больше похожий на мини-рацию, и включил его. Из него тут же появилась голограмма в виде какого-то взрослого мужчины, у которого были длинные чёрные усы, специальные очки для сварки, синий халат с рисунком в виде золотого креста на спине, жёлтые перчатки до локтей, чёрные штаны, армейские берцы и чёрный свитер под халатом. Сам мужчина (лет ему можно было дать сорок девять-пятьдесят) был длинноволосым брюнетом.
— Профессор Герман? — слегка удивился Кузня.
— Да, это я, тупой идиот! — разозлилась голограмма. Теперь Хог понял, кто такой Герман. — Почему ты на вызов не отвечал? Я, значит, тут с военными разбираюсь, дела улаживаю, а ты сидишь и прохлаждаешься? Вот сволочь! И чего ты весь побитый, а?
Кузня указал пальцем в сторону хэйтера, и Герман, ругаясь матом, обернулся. И оторопел. Хога он видел впервые, впрочем, как и тот его. Оба охотника были побиты, у обоих была на руках кровь.
— Это кто?
— Это волонтёр из коллектива-кордона «Луч», — объяснил Кузня. — Я подрался с ним.
Было видно, как побагровел Герман. Начиная цветом кожи и заканчивая формой глаз, он несколько раз поменялся от злости до безумной тревоги и снова злости. Чтобы понять причину гнева этого профессора, слишком умным быть не нужно было — Герман опасался раскрытия. Он понял, что попался с поличным, поэтому и злился.
— А-А-А-А, ДЕБИЛ, УРОД, НИЧТОЖЕСТВО! — рычал со злости Герман, сжав кулаки. — КАКОГО ХЕРА ТЫ ПРИНЯЛ ЗВОНОК?
— Ну… Вы же мне сами позвонили, — опешил Кузня.
— ЗАВАЛИ ХЛЕБАЛО! А ТЫ, ВОЛОНТЁР, КТО ТАКОЙ ВООБЩЕ?
