Россия, начало 2000-х. Ещё не закончилась вторая чеченская война. Коррупция и бандитизм цветут махровым цветом. Магазины, рынки, автозаправки, производства «крышуются» различными преступными группировками, в том числе этническими. Попробуй хоть каким-то боком впутаться в их дела — и получишь пулю практически ни за что. Хотя могут и свалиться шальные деньги. С подобным «подарком судьбы» пришлось столкнуться Андрею Игнатову. Когда он согласился на предложенное ему «пустяковое дельце», он не думал, что впереди его ждут трупы. Зек Хлоп, которого он помог освободить, знает, где припрятан чемодан с пятью миллионами баксов. А охота за такими бабками без крови не обходится. Вот и завяз Андрей в крутой бандитской каше, теперь шкуру бы целой сохранить, не то что получить обещанную награду. Да и «работодатель», полковник милиции, затеявший эту аферу с освобождением Хлопа, тоже в плену у бандюков. И сам Хлоп в их руках. И все они вместе в плену непонятно у кого — вокруг дома с заветным чемоданчиком понаставлены мины с растяжками…
Через полчаса после начала концерта Андрей Игнатов уже начал жалеть, что поддался на уговоры Марины и пришёл сюда. Ни сам концерт, ни обстановка в зале ему не нравились. Раздетый по пояс солист с подведёнными глазами вопил со сцены что-то маловразумительное, монотонно грохал ударник, обкуренные подростки не столько танцевали, сколько толкались, а у самой сцены бесновались поклонницы солиста. Каждая из них, конечно, воображала, что примитивные куплеты рок-идола адресуются только ей одной, и визжала в ответ, тянула к нему руки, посылала воздушные поцелуи. Марина заразилась общим настроением и тоже махала руками, кричала и подпрыгивала, стараясь обратить на себя внимание певца. Андрею противно было на неё смотреть. Что она нашла в этом тощем накрашенном мужике? А когда музыка смолкла и Марина, протиснувшись к сцене, затеяла с солистом разговор, Андрей окончательно вышел из себя. Рок-идол с высоты своего подиума смотрел на неё, как коршун на беспомощную куропатку — хищно, с вожделением, заранее торжествуя победу. Андрей не слышал их разговора, но сомнений у него не было: они договариваются о встрече. Солист назначает ей свидание, чтобы присоединить очередную простушку к коллекции своих бесчисленных любовниц!
Наконец солист удалился за кулисы, а Марина, сияя, вернулась к Игнатову. Понимая, что её лучезарная улыбка предназначена не ему, он помрачнел ещё больше.
— Тебе предки велели прийти домой к одиннадцати, — заметил он. — Нам пора двигать отсюда.
Марина вынула из косметички карандаш и, глядясь в зеркальце, начала подводить глаза.
— Вопрос с предками я решу сама, — она убрала карандаш обратно в косметичку и ещё раз, с довольным видом, оглядела себя в зеркальце. — И вообще, куда ты спешишь? Сегодня такая клёвая тусовка!
— Что ты нашла в этом пидоре? — Андрей едва сдерживал раздражение. — Он «голубой», сто процентов!
— С чего ты взял?
— Да они все там такие! Ладно, хватит болтать, пошли, — он взял её за руку.
— Вот ещё, — она вырвалась. — Концерт только начался, и сразу уходить.
— Значит, не идёшь?
— Нет.
— Тогда я пойду один. А ты оставайся, — его голос дрогнул. — Ищи приключений…
Он, однако, не уходил. Продолжал смотреть на неё с немым укором. Марина как будто бы заколебалась, но в эту минуту снова грянула музыка, взвыл солист, и девушка, словно кто-то её дёрнул за невидимую нитку, обернулась к сцене. Толпа сгрудилась, закачалась, скрыв от них музыкантов. Марина, чтобы лучше видеть, привстала на цыпочки и тоже закачалась в такт музыке.
Когда она опять начала проталкиваться к сцене, Андрей попытался её удержать.
— Но это же дешёвый балаган, — заговорил он ей на ухо. — Размалёванные мужики кривляются на сцене. За бабки, кстати, кривляются. Неужели тебе это нравится?
— Очень!
— А мне надоело.
Она вдруг вспылила.
— Ты сам мне надоел! И твоя дурацкая ревность — тоже! Я сыта ею по горло.
— Понял. Порядок.
Стиснув зубы, он повернулся и зашагал к выходу.
Перед ним в сполохах цветных огней мелькали чьи-то синие, розовые и белые лица, выныривали из полумрака и пропадали тёмные фигуры, по барабанным перепонкам били жёсткие аккорды металлической музыки, к нему подходили и пытались заговорить торговцы наркотиками, но он шёл к дверям, ничего не замечая. С окаменевшим лицом, словно в каком-то тумане, протиснулся сквозь толпу, миновал вестибюль и вышел на улицу.
Здесь было лишь немногим светлее, чем в зале. Жёлтый свет немногочисленных фонарей едва рассеивал сумерки.
К вечеру стало прохладнее, дневная жара спала. Андрей остановился у входа в клуб и вдохнул свежего воздуха. Вокруг стояли или прохаживались молодые люди, в большинстве коротко стриженые, в кожаных куртках с металлическими заклёпками. Пальцы Игнатова дрожали, когда он закуривал. «У Маринки мозгов не больше, чем у курицы, — думал он. — Как же, женится на тебе этот хмырь, дожидайся!» При этом он сам не замечал, что бурчит под нос мелодию из репертуара «хмыря». А когда заметил, сплюнул, словно в рот ему залетела муха. «Значит, с Маринкой придётся расстаться. Ну и расстанусь. Невелика потеря. С такой дурой всё равно ничего серьёзного не выйдет… Она, небось, надеется, что тот тип женится на ней. Как же, держи карман! Поиграет, как с куклой, и бросит…»
Двое бритоголовых, дыша на него пивным перегаром, начали требовать сигарету. Андрей нарочито медленно убрал пачку в карман.
— Работать надо, поняли, да? — В его голосе прозвучал вызов.
С отчаяния ему захотелось набить им морду. Тем более они, похоже, сами напрашивались. Парни смерили его взглядом и отошли, ворча что-то себе под нос. Наверно, оценили размах его плеч и величину мышц под майкой.