Живёт рядом со мной человек, на вид ему лет 30, росту среднего, худой, тихий такой, скромный. Слова грубого от него не услышишь. Появился он как-то вдруг и обратил внимание на себя именно своей тихой непохожестью на остальных. Общаясь с ним, я заинтересовался: за что же его закрыли? И вот какой диалог у меня с ним состоялся:
– Здравствуй, Дима! Как дела?
– Нормально. Только зона эта достала. Домой бы надо.
– Сколько сроку ещё?
– … (называет).
– А что за статья у тебя?
– Сто пятая через тридцатую.
– Не добил, что ли?
– Да, дверь толстая оказалась… да и чурбан живучий.
– Дверь-то при чём?..
– Я через дверь стрелял, наугад.
– Погоди, погоди. Давай сначала.
– А что сначала-то? Чурка поселился в квартире напротив. То ли он наркотой барыжил, то ли что, только кодлы к нему ходили регулярно, по десять раз на дню. Да беспокойные такие, шуму от них… И всё чурбаньё. Встанут толпой на лестнице и орут по-тарабарски. А у меня дочка маленькая не спит… Раз их заткнуться попросил, другой. Не понимают, скоты, ещё и отпи…ть грозятся.
– И что, пострелял их?
– Да нет, и не хотел вообще-то. Долго спускал им на тормозах, думал, уймутся. Так они, суки, доброту за слабость приняли, видать. Обнаглели донельзя, подъезд оккупировали плотно, не выкурить; детишки, бабы ходить боятся. Я раз иду, смотрю, стоит этот барбос – сосед. Говорю ему: «Ты гостей своих уйми…» Он же, гнида, быка включил, орёт, прёт на меня… Взбесился, короче. Захожу домой, заряжаю дробовик картечью. Выхожу обратно в подъезд, его уже нет. Звоню, слышу – подходит, спрашивает: «Кто там?» (Акцент их ненавижу.) Сыпанул ему через дверь картечью с обоих стволов. Выжил, подлец, в реанимации, правда, полежал.
– И куда ты ему попал?
– В пузу и в яйца.
– Так он теперь стерилен, не наплодит теперь зверят?
– Не наплодит. – Смеётся.
– Ну, дай бог ему здоровья. – Смеёмся оба.
