Однажды лимон-атаман набрал дружину из самых забористых юнаков: чеснока, репчатого лука, красного перца, душистого перца — и отправился с ними по свету бродить, людей посмотреть и себя показать. Шли они целый день, а в сумерки наткнулись на крестьянскую лачугу, бедную-пребедную. Дружина незаметно проникла в дом и расположилась на скамье, возле квашни. В сумерки домой вернулась хозяйка. Засветила она лучину, развела огонь в очаге и стала готовить ужин для своей семьи. Повесила на крюк в очаге медный котел с молотой кукурузой, чтобы сварить мамалыгу. Вслед за хозяйкой с работы потянулись ее домочадцы. Они входили в дом, желали всем доброго вечера и рассаживались за столом по старшинству. Скоро и мамалыга поспела. Хозяйка сняла котелок с огня, размешала кашу деревянной поварешкой и вывалила ее в огромную миску. Миска наполнилась с верхом и возвышалась посреди стола, словно стог сена. Хозяин дома поднялся со своего места, за ним остальные. Помолились богу. Потом снова сели.
Вдруг хозяин говорит:
— Послушай-ка, невестка! Не завалялась ли у тебя где-нибудь головка чеснока? Больно уж надоела мне пустая мамалыга за долгий пост!
Невестка вскочила, пошарила в темноте рукой, нащупала чеснок из дружины лимона-атамана и подала его на стол. Как стукнет хозяйка по чесночной головке кулаком, да еще разок, — бедняга чеснок и развалился на дольки.
Лимон-атаман и его дружина увидели, что сталось с их товарищем, и содрогнулись от ужаса.
А хозяйка содрала с каждой дольки белую рубашку, побросала голые дольки в ступку, взяла деревянную толкушку и давай толочь, и давай толочь. Оказавшись в руках у невестки, бедняга чеснок словно оцепенел — ни жив ни мертв от страха. Но едва его стали в ступке толочь, чеснок бросился в драку и выпустил свой едкий запах. Все было напрасно. Ничего не помогало. И умер юнак в страшных мучениях.
Хозяйка плеснула в ступку немного воды, размешала белую, как молоко, подливку и приправила ею мамалыгу. Наконец семейство принялось за еду и на все лады расхваливало кашу. Поужинав, все встали из-за стола.
Тут в деревню вернулся пастух со стадом. Прежде всего загнал скот в загон, привязал собак, а потом и ужинать сел. Хозяйка положила ему в миску мамалыги. А пастух расхрабрился и говорит:
— Не найдется ли у тебя лучку, хозяйка? До чего же приелась мне за долгий пост пустая мамалыга!
Хозяйка пошарила по лавке, где невестка только что нашла чеснок, в мгновение ока нащупала головку репчатого лука и подала его пастуху.
Понял репчатый лук, что попал в лапы душегуба, и беспокойно заерзал от страха. Но пастух вытащил свой карманный нож и рассек лук на четвертинки. Напрасно защищался репчатый лук, напрасно жег пастуху глаза и щипал язык. Пастух смахивает слезы, а свое дело делает. И репчатый лук, так же как его друг, поплатился головой.
Покончил с ужином пастух и отправился спать в сарай, а хозяйка присыпала жар в очаге золой и тоже легла.
Весь дом утих и заснул, а наши юнаки понемногу оправились от изумления и страха, и стал лимон-атаман свою дружину уговаривать:
— Бежим отсюда, друзья, пока и нам не пришел конец, как чесноку и репчатому луку. Здешняя голь перекатная и камни сгложет, не то что нас.
Как решили, так и сделали. Еще до рассвета лимонная дружина бежала из крестьянской лачуги. Через некоторое время подошли они к незнакомому городу. Ну, подумали юнаки, здесь мы будем в безопасности. И не спеша двинулись по городу, любуясь красотой улиц, цветников и мостов. Наконец остановились они перед высоким и прекрасным зданием, и лимон-атаман говорит:
— Братья, пойдемте в этот дом! В нем живут богатые люди, уж среди них-то нам ничто не будет угрожать. Здешний хозяин не чета тому голодному мужлану, который съел наших товарищей. У него полным-полно всякого добра.
— Пошли! — закричали красный перец и душистый перец.
Лимонная дружина незаметно прокралась в дом, отыскала кухню и забралась в шкаф. Когда совсем рассвело, в кухню ворвалась повариха и напустилась на судомойку:
— Разведи огонь, цыплят зарежь да ощипли!
Судомойка мигом затопила печь и поставила чугуны. Шипит масло на сковородке, разбивают яйца, переворачивают цыплят. Вдруг повариха как заорет:
— Где красный перец?
Судомойка вскочила, живо шкаф отворила. Мигом красный перец очутился у нее в руках. Видит он, что дела его плохи, и от великой досады покраснел, словно кумач. Не успел перец и глазом моргнуть, как уже попал в мельницу. Напрасно он защищался, напрасно лез в нос и щипал судомойке руки, — его смололи в порошок. Пока судомойка возилась с красным перцем, она чихнула по меньшей мере десять раз, но ничто не спасло беднягу. Так в неслыханных мученьях, изничтоженный и поруганный, погиб красный перец. А лимон-атаман с последним уцелевшим товарищем дрожал от страха в уголке шкафа. Лимон еще больше пожелтел, а душистый перец почернел, глядючи на страдания своего друга.
