Ближе к вечеру санитары опрыскали Марину, Матиаса и остальных гуманитарных работников раствором хлорки, согласно строгому протоколу дезинфекции. Затем они приступили к снятию средств индивидуальной защиты в соответствии с установленным порядком. Сначала фартук и сапоги, не касаясь руками, затем халат и перчатки, вывернув их наизнанку, защитные очки и, наконец, маску, обязательно – сзади.
– Не забывайте, пожалуйста, что нельзя прикасаться друг к другу. И запрещено передавать какие-либо предметы. Абсолютно никакие, что включает шариковую ручку, соль, зубную пасту. Любой предмет. Но иногда об этом забывают. Будьте бдительны, бога ради. Пока не вернетесь в Европу, вы не сможете дотрагиваться друг до друга, – напомнил Матиасу конголезский эпидемиолог.
Марина наблюдала, как Матиас слушает санитара, и заметила то, о чем уже догадывалась: его глаза теперь напоминали разбитые изумруды, а взгляд был потерянным и выражал испуг. Так всегда случается в первый раз, когда созерцаешь чужую боль не с телеэкрана, а натыкаешься на правду жизни.
Ежедневно их забирал джип и отвозил в главный лагерь, где размещались все экспатрианты. У каждого была крошечная спальня и общая кухня. Ужинали вместе; еду готовила симпатичная повариха-конголезка, нанятая организацией «Врачи без границ». Миссия собралась молчаливая, ее участники общались мало. Они садились за стол, физически и психологически подавленные ужасом, свидетелями которого ежедневно были. Их охватывало прежде всего чувство бессилия после увиденного: семьдесят пять процентов пациентов, которых они пытались вылечить, умирали от смертельного вируса, и медики ничего не могли поделать. К тому же сами они вынужденно сидели на расстоянии одного метра друг от друга, чтобы никоим образом не прикасаться к телу коллег по гуманитарной работе. От Эболы не застрахован никто.
В один из вечеров Марина, увидев удрученного Матиаса, вяло жующего «пасту» из муки маниоки и воды, которую им готовили ежедневно, спросила его о жизни до начала работы в неправительственной организации. Он учился в Свободном университете в Берлине, и с первого же дня в здании медицинского факультета его единственной целью стала работа в организации «Врачи без границ». Он мечтал сделаться медиком-альтруистом, способным изменить мир, улучшить его и помочь тем, кто больше всего нуждается. По окончании учебы три года работал в больнице «Шарите» – центре университетской медицины в Берлине, – чтобы приобрести опыт, необходимый для поступления в неправительственную организацию. И вот он на африканской земле воплощает свою мечту, которая разбилась вдребезги, как только Матиас оказался на этом континенте.
Так и прошли три месяца в больной точке мира рядом с беспощадной смертью.
В ночь перед отъездом в Европу Марина не могла заснуть. Встала выпить воды. Она завернулась в яркую ткань, которую они с Матиасом купили в тот день. Прошла на кухню и через окно заметила его сидящим на скамейке. Он разглаживал на ладони папиросную бумагу. Марина вышла к нему.
– С тобой все в порядке? – спросила она.
Матиас кивнул, не говоря ни слова, и положил мундштук на папиросную бумагу. Он насыпал табака и свернул цигарку. Марина подошла и присела рядом.
Матиас достал из кармана джинсов зажигалку, закурил. Марина смотрела, как он вдыхает и понемногу выпускает дым.
– В других условиях я бы попросила у тебя курнуть, – улыбнувшись, призналась она.
Они ни разу не забыли о протоколе, запрещающем прикасаться друг к другу. И так девяносто пять дней без физического контакта, кроме как через изолирующий костюм.
– При других обстоятельствах я бы попросил тебя меня обнять, – ответил Матиас, не глядя на нее, и слеза медленно скатилась из его прекрасных зеленых глаз.
Марина придвинула свою руку к руке Матиаса. Кончиком указательного пальца она коснулась ногтя его мизинца под светом луны и миллиарда звезд.
