А в половине девятого появился мэр, как обычно – зевая и бурча о своих ужасных проблемах с бессонницей. Следом – чиновники-бездельники его администрации, всячески льстящие мэру и договаривающиеся меж собой о проведении пасхальных каникул, затем несколько Каталин и целый ряд Томеу; жители поселка шли непрерывным потоком до полудня, когда наплыв покупателей, наконец, ослабевал.
Самое удивительное: хотя все они были рады снова попробовать лимонный хлеб, у каждого нашелся повод для его критики. Говорили, что у прежнего вкус отличался, был чуть слаще или с меньшим количеством лимона и более щедр на мак, якобы тогдашний кекс содержал больше муки или на одно яйцо меньше…
Пекарши договорились о ежедневном графике работы. Троица начинала каждое утро вместе в пять утра, в первую смену. Урсула помогала им до одиннадцати. Каталина заканчивала свой рабочий день в час дня. Она извинилась, объяснив условие тем, что пыталась заставить кого-нибудь из своих восьми братьев и сестер заняться кормежкой пожилой матери в течение недели, когда Марина и Урсула учились пекарскому ремеслу, но ни у кого будто бы не нашлось времени. Каталина решила никогда больше не обращаться к ним с просьбой, прокляв своих невесток, отвратительных племянников и братьев-подкаблучников. Поэтому при таком раскладе Марина оказалась вынуждена в одиночку обслуживать клиентов каждый день до двух часов.
Пекарня будет работать в те же часы, что и всегда. Зимой с понедельника по воскресенье с семи до двух. Летом с семи до девяти со вторника по воскресенье.
В первый день, когда Марина очутилась одна за прилавком в Кан-Моли и на деревенской колокольне пробило час дня, Каталина вышла из пекарни, не сумев сдержать улыбку.
В пекарню вошел невзрачный почтальон, холодно поздоровался и вышел. Марина наконец-то получила письмо из Реестра недвижимости. Она собралась открыть конверт, но вошел Габриэль с двумя пластиковыми стаканчиками дымящегося кофе.
– Доброе утро, Марина. Как я тебе и говорил, в наш поселок трудно войти, но, войдя, уже не выйдешь, – приветствовал он ее с улыбкой.
Габриэль протянул ей кофе, купленный в баре «Томеу». По дороге он встретил Каталину, и она рассказала ему, что Марина впервые стоит одинешенька за прилавком.
– Ну-ка, давай выйдем. Посмакуем кофейку на солнце до тех пор, пока явятся посетители, – предложил Габриэль, потягивая напиток.
Они вышли и присели на маленькую скамейку, прислоненную к фасаду пекарни. А Ньебла, как всегда, растянулась у порога.
– Ты не соскучилась по активной жизни?
Марина задумалась, но ненадолго.
– Немного скучаю, правда. Но, знаешь ли, думаю, мне было полезно убавить ритм.
– Да, в жизни всегда наступает момент, когда понимаешь, что слишком долго бежал, – заметил Габриэль.
– А я не знаю, нахожусь ли уже в такой стадии. Пока я так не думаю, – сказала она с искренней улыбкой. – Мне все еще хочется бежать… Я здесь, чтобы узнать, почему на меня свалился подарок.
– Да, подарок хорош, – оценил Габриэль, глядя на возвышающуюся над ними ветряную мельницу. – Мне всегда было жаль, что она никак не возобновит работу.
Тихо беседуя, они вспоминали события, произошедшие в их жизни. Габриэль сообщил, что оба его сына учатся в мадридском университете Комплутенсе и слышать не желают о своем острове.
– Когда они прервут свой бег, чтобы перевести дух, вернутся, – убежденно сказал отец. Марина поведала ему о своем спутнике жизни, о своей профессии и о сестре. И, сама не понимая почему, рассказала в конце концов о появлении на свет Наоми.
Марина бросила ломтик коричневого хлеба Ньебле, которая, несмотря на старческую немощь, ловко поймала его на лету. В полном ошеломлении Марина перечитала имя своей бабушки на выписке из земельного кадастра. Значит, Нерее принадлежали десять процентов собственности? Странно, странно. Почему же семья ничего не знала о пекарне в Вальдемосе? И почему после смерти бабушки ее доля не перешла сыну Нестору – отцу Марины?
Она вздохнула, и всего на миг ее мысли переместились на кухню в Сон-Виде, где бабушка ежедневно вместе с ней и Анной месила тесто для хлеба. По какой причине она хранила тайну о своей пекарне? Почему ни разу не привезла внучек в Вальдемосу?
С документом в руке Марина спустилась вниз. Ньебла увязалась за ней, и они побрели к мэрии. Марина вошла в здание, а Ньебла осталась ждать у дверей. Марина обратилась к чиновнику, который листал газету, и через пятнадцать минут сидела в кабинете мэра.
– Выкладывай, Марина, чем могу быть полезен?
Марина засыпала его вопросами, показав регистрационный документ.
– Ищу ответы, сеньор мэр.
– Зови меня просто Томеу, сделай милость.
– Дама, упоминаемая вслед за именем Марии-Долорес, – моя бабушка. А я понятия об этом не имела. Может, в мэрии есть история поместья? Я снова обращусь в реестр. Но чтобы не терять время, надеюсь, вы мне поможете. Нужны любые доступные сведения: кто был первым покупателем… поподробнее. Любая информация.
