Голос Насти задрожал от страха.
- Заебалась я за сегодня. А работы еще - конь не валялся.
- Заебалась, говоришь? - лукаво переспросила Настя. - Есть один способ расслабиться.
- Не сейчас. Говорю же: работы полно.
“О, сколько сомнения в этом нет”.
- Ой, да не ломайся. Расслабимся на ура. Верный способ. Сорок минут - и вернешься ты на свою работу. Бодра, свежа, весела и полна сил. Твои пациенты вроде не сбегают.
- Хм…
Таинственный эксперт Вика крепко задумалась
- Нат, не сейчас.
“Однако, остатки уверенности уже как хуем сдуло. Поплыла девочка. Еще немного времени…”
- Ну, если только чуточку, - сдалась она.
- Ну вот, сразу бы так. Только пойдем в парк. Не под фонарями же. Спалят еще.
- Только дверь закрою.
- Ой, да что там у тебя красть? Жмуриков на органы? Да и кому?
Но ключ уже провернулся в замочной скважине. А в следующую секунду две пары каблуков зацокали по плитке, удаляясь от лаборатории. Сука! Блять!
- Чтоб тебя ебли, а мне деньги платили, - чихая от набившейся в нос пыли бормотал я, выбираясь из - под стола. - Ап - чхи. Правду говорю.
Филин, выскочивший из своего укрытия быстрее, чем я, уже бросился к окну. Щелкнул замок, в здании потянуло свежим воздухом.
- Ап - чхи! Там решетка. От всяких долбоебов типа нас, которым среди ночи вздумается забраться в гости к жмурикам.
Но Филин, в отличие от меня, не был склонен к философии. Схватив стул, он ударил в железные прутья. Раз, второй, третий.
Прутья выдержали натиск. А вот старый кирпич, в который были вбиты анкера - нет. Поэтому на десятый удар крепеж покинул гнезда вместе с обломками кирпича и решетка улетела в темноту больничного парка. Филин перемахнул через подоконник. Я пулей последовал за ним. Неужели и вправду подфартило? А, не, нихуя.
В глубине парка показался силуэт, быстро приближающийся к лаборатории.
- Кто здесь?
Ебаный охранник! Приспичило же ему делать обход. Видимо, бдящий страж заслышал шум и возню, и теперь решил проверить, что здесь случилось.
Мы бросились к укрытию в виде густо растущего кустарника. А фигурка быстро приближалась к зданию. В лучах фонарей уже можно было разглядеть охранника - седоусого старика в синей форме.
- Делаем отсюда ноги! - прошипел я. - И живее, блядь, пока это ископаемое не прочухало, в чем дело.
Пригнувшись, мы с Филином быстро засеменили к воротам. Скоро этот мучаемый бессонницей дядя заметит что мы натворили и будет плохо.
- Третий пост! Проникновение на территорию!
Вот блядь. А старик оказался куда шустрее, чем я думал!
Вызов по рации заставил нас ускориться так, будто нас черти гнали. В несколько ударов сердца я уже стоял за спиной Филина, который, сопя и матерясь, отпирал засов ворот.
- Вон они! У южного входа!
По дорожкам сквера, от корпусов к Южным воротам бежала охрана.
Лязгнул открытый засов и дверь мерзко заскрипела, словно провожая нас отсюда. И прислушавшись к этому визгливому совету несмазанных петель, мы опрометью бросились прочь, на ходу срывая маски и сдирая с рук рабочие нитяные перчатки.
Вой полицейских сирен застал нас, когда мы уже не спешащим прогулочным шагом шли по набережной. Перчаток и масок при нас уже не было. Они покоились в одном из мусорных контейнеров двора, через который пролегал наш путь. Толстовки лежали там же. И я был уверен, что с утра новое шмотье несказанно порадует бездомных на городской свалке. Опасаться было уже нечего. Я надвинул на лицо бейсболку. Но даже из-под скрывающего лицо козырька, случайный прохожий, вздумай он приглядеться, заметил бы ухмылку на моем лице.
"- Это хорошая легенда, - сказал он, наконец, - но не хватает морали. - Морали? – переспросил черноволосый могильщик. – Это тебе не детская сказка, чтобы в ней была мораль. - Нет, мораль должна быть. Обязана. Всегда есть мораль. - Мне на это плевать. Все поубивали друг друга, какая к чёрту может быть мораль? Если хочешь, придумай мораль сам. Краг подумал пару минут, за которые приложился к бутылке, потом передал её напарнику и подумал ещё минуту. Наконец, мысль оформилась: - Всё из-за баб? Велион поперхнулся и, кашляя, вернул бутылку. - Всё из-за баб? – переспросил он."Геннадий Башунов. "Могильщик. Не люди"
Настя была уже дома, когда я, уставший, но жутко довольный собой, позвонил в дверь ее квартиры.
