Очнувшись, Максим обнаружил себя лежащим на полу грузовика со связанными за спиной руками. Голова раскалывалась, нестерпимо хотелось пить, но просить воды он бы не стал. Сидящие вокруг него люди в форме выглядели не слишком дружелюбно. Один из них, вероятно, старший, уперся коленом в его грудь. Из лёгких разом выдавило большую часть воздуха, заставляя мелко закашлять. Где-то в глубине сознания всё ещё теплилась мысль, что происходящее – кошмарный сон, и он вот-вот проснётся в своей постели, а не на холодном трясущемся полу. Но пол, как и колено на груди, оставались на месте. Кошмар продолжался.
– Кто тебя послал? «Чёрный огонь»? – прорычал в лицо грубый мужской голос.
– Я думал, вы из «Чёрного огня», – прохрипел Максим.
– Издеваешься? По-твоему, офицер спецназа похож на сектанта?
Мужчины в форме засмеялись.
– Откуда мне знать, как они выглядят? Их никто не видел, – отрывисто говорил Максим между попытками вдохнуть.
Действительно, секта была настолько скрытной, что массовый зритель видел только их главарей. Они сами присылали в СМИ видеоролики, в которых брали ответственность за очередной теракт и выдвигали требования. Их выполнение, по заверениям говорящих в кадре, должно было остановить насилие, но правительство отказывалось вести любые переговоры с террористами.
– Не придуривайся. Ты по их приказу бомбу принёс? – в голосе офицера лязгнула сталь.
– Я не знал ни о какой бомбе, – пробормотал Максим и отрицательно затряс головой.
– В таком случае, почему у тебя ни одной царапины? – резонно заметил полицейский. – Ну, не считая той, что тебе наш боец оставил, – он ухмыльнулся. – Странно получается, не находишь? Самое закрытие магазина, толпа людей торопится закупиться. Один ты гуляешь в пустом зале и оказываешься вне зоны поражения.
– Это просто совпадение. Я задержался. Не знал, что купить на закуску.
– А я смотрю, от тебя водкой на всю машину воняет. Ну и что у нас в этом сезоне к водочке берут? – осведомился офицер.
– Ну, это… Бананы, – Максим сам понимал, как это прозвучит со стороны.
В этот раз громогласный хохот сотряс всю машину.
– Они дешёвые были, а у меня денег мало, – попытался оправдаться Максим, но его голос потонул в многоголосом смехе.
– Вам в вашей секте кто легенды пишет? Стендап-комик? – с улыбкой спросил офицер.
Стендап, довольно популярный до ядерной войны, сейчас считался низкопробным юмором, которым занимаются старики для того, чтобы смешить других стариков.
– Ладно! – офицер убрал колено с груди и поднялся, отчего дышать Максиму стало не в пример легче. – Скоро ты нам всё расскажешь.
Грузовик остановился, задние двери распахнулись, и Максим увидел затемнённое пространство, похожее на подземный паркинг. Его взяли под руки и повели к металлическим дверям, на которых была напечатана круглая эмблема полицейского департамента. Он судорожно озирался, пытаясь рассмотреть лица мужчин, которые чуть ли не волоком тянули его вперёд.
Тревога нарастала с каждой секундой. Максиму отчего-то казалось, что он никогда отсюда не выйдет и не увидит больше солнечный свет. Чувство беспомощности парализовало мозг и тело. Должно быть, именно так себя чувствует скот, отправленный на убой, в последние минуты жизни.
Полицейские провели Максима через стальные двери. За ними располагался короткий коридор, ведущий к лифту. Он уже был на месте, возможно, вызванный кем-то заранее. Стража с несчастным узником зашли внутрь, и кабина поехала… вниз.
Максиму сразу вспомнились детские страшилки про утилизацию людей в подземных бункерах посредством их сжигания в печах. Чтобы хоть немного внести ясность в происходящее, он спросил у конвоира:
– Почему мы едем вниз?
– Камеры для допросов людей из третьей касты внизу, – сухо пояснил офицер.
Максим сглотнул:
– А чем они отличаются от камер для второй касты?
– Те повыше расположены, и там есть окна, – посмотрев на него, хмыкнул полицейский.
– Я солнце последний раз видел даже не сегодня, – заметил Максим.
– Ничего страшного. Мы сюда не загорать приехали.
Лифт остановился. Заскрипели, открываясь, двери, и они двинулись по коридору. Третья дверь слева была самой массивной, к ней и подвели Максима. Посредине небольшой комнаты, что скрывалась за дверью, стоял обшарпанный стол, кресло, несколько стульев, в углу притулилась кушетка.
«На случай, если забьют до потери сознания», – подумал Максим, и от этой догадки мурашки забегали по спине.
Ему освободили руки, но лишь для того, чтобы привязать их к подлокотникам кресла, в котором он должен был сидеть во время допроса. Пятна крови на обивке отсутствовали, что говорило либо о гуманности офицеров, либо об их тяге к чистоте. В комнату вошёл полицейский в штатском. Смуглый, поджарый и седоватый, с тяжёлым взглядом и тонкими губами, он произвёл на Максима неприятное впечатление.
– Меня зовут Филипп, – коротко представился полицейский. – Я проведу с тобой допрос по факту теракта в магазине, который произошёл полчаса назад. Ты должен сказать мне всё, что знаешь. И главное, какова твоя роль в этом?
Один из полицейских, сопровождавших Максима, выдвинул предположение:
