Много лет прошло в одиночестве: стремление к любви разбивалось о чувство неполноценности, а новые люди, приходящие в жизнь девочки, становились для нее пыткой. Чтобы оставаться рядом с мамой, пусть и увлеченной младшим ребенком, Линда постоянно болела: так она лишилась первого опыта общения в детском саду.
Школа встретила уже привычным негативом: насмешки над внешностью и именем, ссоры, отсутствие друзей, Линде казалось, что окружающие изначально настроены против нее. А дальше – неверный выбор будущей специальности, натянутые отношения с одногруппниками и соседками по студенческому общежитию, окончание учебы и создание провокационного бизнеса, обсуждаемого конкурентами. Два десятилетия в душе Линды копились боль, злоба и разочарование. Она не понимала, чем заслужила свою несчастную судьбу: покой и процветание, доступные другим, были для нее чем-то недосягаемым. Взывая к Богу, она задавала вопросы, но ответом было лишь молчание.
Однажды осенью всеми покинутая Линда шла по парку: древесные кроны уже облачились в золото и медь, а земля под ногами пропиталась влагой затяжных дождей. Отчаяние и безысходность терзали девушку, но в этот темный для ее души час вдруг пришло озарение. Листья, гонимые ветром, закружились вокруг Линды в пестром хороводе. Мягкое, нежное тепло окутало все ее естество – полилось по венам, разошлось до кончиков пальцев; выпрямился позвоночник, ступни плотно прижались к земле… И лиственный вихрь пронзил девушку магической силой.
На мгновение Линда полностью потеряла связь с реальностью. Очнувшись, она осознала, как держит что-то в руке. Взглянув на собственную ладонь, девушка застыла в священном трепете: в багрянце кленового листа светился рисунок глаза.
Той ночью Линда долго не могла уснуть, – воспоминания приходили одно за другим, будто морские волны к побережью: без прежнего осуждения она думала о родителях, осознавая их страхи и боли, их подлинную любовь и заботу. Без жгучей ревности девушка вспоминала и младшего брата, и многих своих обидчиков, и всех, кто чему-либо научил ее по жизни. Мысленно она дарила каждому частицу своего принятия. Под утро дремота взяла верх, и красавица провалилась в ее объятия.
Сквозь темную пелену прорезался голос:
– Смотри-ка, не прошло и девяти тысячелетий!
– Остынь, Геллен, всему свое время.
Двое склонились над Линдой, и ей на долю секунды показалось, что это – последняя встреча с ангелами Смерти. Девушка попыталась привстать, но тело ослушалось. Тем временем двое продолжали переговариваться:
– И как узнать, что перед нами Избранная?
– Ты ведь помнишь, – знак послан еще при рождении: нельзя просто так обрести свое имя.
– Но прошло двадцать шесть лет… Сумеет ли она развить свою силу?
– Поверь, Избранная может все.
– О, Эвриалла, если бы люди правда были так сильны, как атланты… Земля давно не видела подобных нам существ. Давай испытаем ее?
– Santa Linda, откуда этот скепсис?!
Двое принялись спорить, а Линде казалось, что происходящее слишком фантастично даже для того света.
– Тише, Геллен, разбудишь! Твое сияние ослепляет!
– А твоя уверенность пугает меня, Эвриалла! Даже если мы нашли Избранную, она зелена, как первая весенняя листва: одарив энергией Вселенной без мудрости, мы можем навредить ей и окружающим.
– Ну хорошо, будь по-твоему: отныне и до конца мы проведем ее дорогой испытаний, чтобы научить осознанности.
В одночасье голоса будто бы погрузились под воду: Линда напрягала слух, но уже ничего не сумела расслышать. Тщетно хватая обрывки слов, она вдруг поняла: это был сон. Вмиг пробудившись, девушка слетела с кровати и распахнула окна. В комнату ворвался холодный, свежий воздух. Линда взглянула на небо, в сумерках которого тонула утренняя заря. У кромки горизонта виднелись два светящихся силуэта, облаченных в длинные одежды. Мгновение – и они растворились в кружеве облаков. Линда зажмурилась, в ушах застыл протяжный гул: сквозь него проступали слова:
«Ноль – бесконечность и ничто:
Начни же путь ты свой с него».
Звуки стихли. Стоя в тишине, Линда ощутила необычайный прилив сил. Множество вопросов не давали покоя, но одно она знала точно: нужно ехать к нулевому километру.
Несмотря на раннее утро, по Красной площади уже сновали туристы и приезжие. В этом броуновском движении никто не замечал хрупкую девушку, вступившую в центр круга. Вдруг осеннюю сырость пронзил жар, и, ощутив его, люди невольно повернулись к источнику тепла: им была Линда, слегка парящая над землей. Из груди ее струилась энергия любви, – импульсы плавно расходились во все стороны, растворяя те боли, что жили внутри людей. И каждый, кто был в то утро на площади, обнял ближнего своего и отпустил давнюю обиду.
Линда упала ниц. Опустошенная и обездвиженная, она лежала в центре нулевого километра, где начинался отсчет расстояний всей страны. Тело девушки стало невидимым, но собственная душа казалась ей необъятной. Впервые Линда ощутила священную силу и то предназначение, о котором годы вопрошала звездную даль. Она увидела Бога, – Бог был повсюду. Свет Вселенной пронизывал все живое.
