Линии (Lignes)
Это книга личных драм, подлинных катастроф и безумных исповедей. Два десятка маленьких миров, двадцать случайных линий пересекаются в пространстве ночного Токио, оставляя почти болезненное ощущение головокружения.
I - МУКАИ
Около шести вечера Мукаи заказал номер в отеле-люкс в районе Синдзюку. Он надел черные очки и старался держаться иначе, чем дома или на работе, как будто опасался, что его могут узнать. Проходя через гостиничный холл, он еще раз убедился, что за ним никто не наблюдает.
Мукаи было тридцать лет, и он работал в «Сучиру фото лайбрэри». Он не был известным фотографом, а его работа заключалась главным образом в покупке любительских фотографий для последующей перепродажи газетчикам. Хозяйкой заведения была дама сорока лет, которую звали Акико Мошидзуки. Она начала заниматься этим бизнесом после смерти мужа, в те времена, когда таких фотоагентств было совсем мало. Ей было тогда чуть больше тридцати. Под офис она приспособила свою двухкомнатную квартиру, в которой до этого и жила с покойным супругом.
Однажды Мукаи, в ту пору еще студент частного университета, наткнулся в одном специальном издании на объявление Акико «Покупаю фото» и пришел к ней в контору. Тогда, десять лет назад, он был всего-навсего обычным студентом заурядного института с одной только страстью — страстью к фотографии. Увлекшись ею еще в колледже, он участвовал в многочисленных конкурсах и считал себя наполовину профессионалом.
Мукаи прекрасно запомнил тот день. Он разложил свою подборку из пятидесяти диапозитивов и сотни черно-белых фотоснимков, и Акико воскликнула: «А в этом что-то есть!» Не «хорошо» и не «плохо», а именно «В этом что-то есть!». «В этом что-то есть!» Мукаи ничего не понял и попросил ее объясниться. Он очень трепетно относился к своим снимкам, и восклицание Акико только разозлило его.
— Я же не говорю, что ты полная бездарь, а твои работы — дрянь. В них есть что-то такое... Я от тебя и не требую высокохудожественных фотографий. Мне нужно что-то на уровне открыток и календарей. Для таких вещей не требуется особых достижений, достаточно простых фотографий.
Тогда Мукаи сделал несколько снимков цветов, гортензий под дождем, городских парков, порта Иокогамы и принес все это Акико. Она купила большую часть из них и, поскольку он еще не определился с выбором своей дальнейшей профессии, предложила ему работать у себя.
— Если ты найдешь хорошую работу, на фотографию у тебя почти не останется времени. Да, здесь ты не станешь зарабатывать миллионы, но, с другой стороны, ты будешь заниматься любимым делом. У тебя есть будущее... да и глаз наметан.
Так Мукаи стал работать у Акико. Ему не очень понравились слова Акико, ведь тогда получалось, что у него нет никакого таланта. Но при этом он должен был признать ее правоту: работа в фотоагентстве была и приятной, и перспективной. Особенно это стало заметно в конце восьмидесятых — начале девяностых годов. Когда разразился экономический кризис, многие издания начали отказываться от услуг известных фотографов, и дела у Акико Мошидзуки резко пошли в гору. Количество предложений возросло еще больше с появлением компьютеров, которые могли обрабатывать изображение. И если на первых порах у Акико работал один только Мукаи, то теперь штат разросся, офис пришлось перевести в более просторное помещение, в одно из зданий на юге Аояма.
На четвертом году работы у Акико Мукаи женился на девушке, служившей в небольшом издательстве. Она была всего на год младше него, и ее звали Маки Нагано. Нельзя сказать, что Акико не понравилась эта идея, но и особой радости она тоже не выказала. Только обронила: «У твоей Маки есть какая-то проблемка...»
Маки была первой любовью Мукаи. Идя с нею под руку или сидя в баре, он был счастлив от сознания того, что обладает этим изысканным телом, на котором постоянно останавливались мужские взгляды. Медовый месяц молодые провели в Австралии, а вернувшись, приобрели — в кредит, разумеется, — квартиру в пригороде.
Но в этом году Маки вдруг стала заявлять, что их жизнь больше не может продолжаться таким образом. Сначала Мукаи было подумал, что она узнала про его манеру раз в месяц ходить развлекаться. Он так и не смог отделаться от своей холостяцкой привычки, и иногда Акико приходилось прикрывать его похождения.
— Ты слишком уж серьезно относишься к этому. Но, видишь ли, твоя серьезность в конце концов может обернуться против тебя же.
Речь шла о сексуальных отношениях, и Мукаи понял, что имела в виду Акико. Он был типичным интровертом: плохо сходился с людьми, был прост и скучен. Его интересовала только работа, остальное же не имело никакого значения. Ну, и раз в месяц он ходил к проституткам. Эти барышни недолюбливают плохо одетых людей, от которых вдобавок еще и попахивает. Поэтому Мукаи стал куда чаще пользоваться душем, постоянно наведывался в парикмахерскую, покупал новые вещи. В обществе женщин он теперь чувствовал себя увереннее, а в его голосе появились повелительные нотки.
