Они стояли рядом, глядя на древний город. Огни фонарей разбегались по улицам, образуя сложный узор, напоминающий нити судьбы.
- Ты боишься? - спросила Тан Сяо, не глядя на него.
Михаил помедлил, подбирая слова.
- Я боюсь не за себя. Я встречался со скверной раньше. Но ты…
- Я должна это сделать, - тихо сказала она, поворачиваясь к нему. - Для себя. Для брата.
Лунный свет очерчивал её силуэт, скрадывая черты лица, оставляя лишь контуры. Михаил заметил, как её рука едва заметно дрожит от напряжения.
- В каком-то смысле я завидую тебе, - неожиданно сказал он.
- Завидуешь? - удивилась Тан Сяо.
- Твоей решимости. Твоему стремлению к истине, несмотря на опасность. Я знаю, что такое терять близких, - его голос стал тише. - В моем прошлом у меня была жена, Анна. Я не смог спасти её от болезни, хотя обладал даром.
Он никогда и никому не рассказывал об Анне. Даже произносить её имя вслух было странно, словно разрывать тонкую пелену между прошлым и настоящим.
Тан Сяо молчала, давая ему выбор: продолжать или остановиться. Он ценил это в ней - умение слушать без поспешных комментариев или утешений.
- Иногда мне кажется, что я вижу её черты в тебе, - добавил он тихо. - Такая же решительность. Такой же острый ум.
Тан Сяо придвинулась ближе, их плечи соприкоснулись.
- Я не знаю, кем была эта Анна из твоего прошлого, - произнесла она. - Но я знаю, кто я. И сейчас я человек, который идёт с тобой в Саньхэ искать источник скверны.
Её близость наполнила его странным чувством тревоги, тепла и какого-то бесконечного удивления. Он повернулся к ней, и их лица оказались так близко, что дыхание смешивалось.
Поцелуй вышел осторожным, почти невесомым, как касание кисти к чистому холсту, как первый штрих. Когда их губы разъединились, Тан Сяо легко коснулась его виска, где седина пробивалась сквозь тёмные волосы.
- Кто бы ты ни был до встречи со мной, какой бы путь ни привел тебя сюда, я рада, что наши дороги пересеклись.
В тот момент, стоя на крыше под звездным небом, Михаил почувствовал то, чего не испытывал уже очень давно: время не противник, которого нужно обмануть, а просто река, несущая их вперед.
Дорога в Саньхэ заняла три дня вместо планируемых двух. Весенняя распутица превратила некогда твердый грунт в липкую грязь, замедляющую передвижение. Они двигались осторожно, останавливаясь в чайных и на постоялых дворах, чтобы послушать последние новости.
Весть о странной болезни распространялась быстрее самой заразы. Шепотки, испуганные взгляды, истории. В последней чайной перед Саньхэ старый хозяин долго не хотел говорить, но потом, убедившись, что они не обычные путники, рассказал о трех исчезновениях за последнюю неделю.
- Люди уходят в лес и не возвращаются, - шептал он, беспокойно оглядываясь на дверь, словно кто-то мог подслушивать. - А те, кто видел странных людей с черными глазами, сами исчезают через день-два. Или меняются. Становятся другими.
Третий день пути выдался особенно трудным, моросящий дождь превратил тропу в непроходимое месиво, заставляя искать обходные пути.
- Есть небольшая хижина лесничего недалеко отсюда, - сказала Тан Сяо, сверяясь с картой наставника Цзы, которую пришлось укрывать полой одежды от дождя. - Может, сможем там переночевать и завтра с утра дойти до Саньхэ.
Хижина, к их удивлению, оказалась покинутой, но не заброшенной. Чисто выметенный пол, аккуратно сложенные дрова у очага, припасы на полках. Лесничий словно вышел ненадолго и собирался вернуться.
- Странно, что он оставил все вещи, - заметил Михаил, осматривая жилище.
- Может быть, ушел к кому-то в деревню, - предположила Тан Сяо, но в ее голосе звучало сомнение.
Пока Михаил разжигал очаг, она достала из сумки свежую бумагу и тушь.
- Оставлю записку с благодарностью и плату за ночлег.
К закату дождь усилился, барабаня по деревянной крыше хижины. Тан Сяо разложила на столе сушеные фрукты и лепешки, заварила чай в маленьком походном котелке. Михаил молча наблюдал за её уверенными экономными движениями, похожими на жесты опытного практика боевых искусств.
- Ты всё-таки тренировалась, - заметил он. - Несмотря на утверждения, что не практикуешь.
Тан Сяо улыбнулась.
- Я не практиковала боевые искусства. Но искусство каллиграфии требует такого же контроля тела, такой же дисциплины дыхания.
- Выходит, наставник Цзы готовил из тебя не только хранительницу знаний.
- Он говорил, что знания без умения применить их на практике - мертвый груз, - она разлила чай по чашкам. - Моя каллиграфия не победит существо скверны, но координация движений и внимание могут оказаться полезнее, чем ты думаешь.
Они ужинали в тишине, слушая дождь и потрескивание дров в очаге. День медленно перетекал в ночь, когда Михаил услышал странный звук снаружи, едва уловимый скрежет, словно кто-то скреб когтями по дереву.
Он жестом показал Тан Сяо сохранять тишину и осторожно подошел к окну. Сгустившиеся сумерки превратили лес в царство теней, где сложно было различить детали. Но на мгновение ему показалось, что между деревьями промелькнула фигура. Михаил отошел от окна и тихо сказал: - Нужно подготовиться. Мы не одни.
