“Время - единственное, что невозможно вернуть”, - гласила надпись на его собственных карманных часах, доставшихся от отца. Михаил часто повторял эту фразу клиентам, настаивающим на быстром ремонте фамильных хронометров. Но только после смерти Анны по-настоящему понял её значение.
Она ушла пять месяцев и двенадцать дней назад. Он не считал - просто знал. Его внутренние часы безупречно отмеряли время с момента, когда лихорадка забрала её. Помнил, как стоял у постели, чувствуя, как истончается ее нить времени, как замедляются вокруг все процессы, готовясь остановиться навсегда. И ничего не мог сделать. Ничего…
Но теперь появилась возможность изменить всё. Нет, не вернуть Анну, это понимал даже он, живший с ощущением, что время можно растягивать, сжимать, формировать. Но можно обрести новый смысл.
Михаил подошел к верстаку, где лежал его последний, самый совершенный прибор, - “хронометр качества”, как он его называл. Внешне изобретение было похоже на обычные карманные часы, но с двумя циферблатами, один показывал время, а вот другой, поменьше, отмерял не часы и минуты, а колебания в плотности времени.
Седовласый гость сказал, что таких, как он, великих мастеров восприятия времени, меньше дюжины на целый мир. И еще меньше тех, кто может не только чувствовать, но и воздействовать на его течение. Стать таким мастером… применить свой дар не для создания часов, а для защиты самого времени.
Звякнул колокольчик над дверью. Михаил вздрогнул, он не запирал дверь, но и не ожидал посетителей в такой ранний час. И все же не обернулся, внутреннее чувство подсказывало, кто пришёл.
- Ты решил не дожидаться моего ответа? - спросил он, продолжая рассматривать хронометр.
За спиной раздались странные шаги, похожие на капли воды, падающие на хрустальную поверхность.
- Время сжимается, - голос его вчерашнего гостя звучал как далёкое эхо, многократно отражённое от стен, хотя Михаил чувствовал его присутствие прямо за спиной. - Я вижу твой выбор в каждом движении твоих пальцев, в повороте головы, в том, как ты смотришь на свои приборы. Ты уже согласился, Михаил Алексеевич. Просто еще не произнес это вслух.
Михаил медленно повернулся и лишь усилием воли сдержал возглас удивления.
Вчера он видел обычного седовласого джентльмена в безупречном сюртуке. Сегодня перед ним стояло существо, едва сохранявшее человеческие черты. Кожа его мерцала, словно поверхность воды, отражающая солнечный свет. Черты лица постоянно менялись - то юношеские, то старческие, то детские, то древние, как морщинистая кора дуба. Глаза существа содержали целые галактики, в них отражались эпохи, проносились события тысячелетней давности.
Пространство вокруг него колебалось, словно воздух над раскалённой поверхностью. Стрелки на ближайших часах замедлились, несмотря на идеальную настройку механизмов.
- Ты… - Михаил прокашлялся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. - Вчера ты выглядел иначе.
- Вчера мне нужно было говорить с часовщиком, - существо улыбнулось, и его улыбка была одновременно древней и юной. - Сегодня я говорю с будущим мастером времени. Моим чемпионом. И могу показать свою истинную форму.
Он небрежно взмахнул рукой, и механизмы на стенах мастерской на мгновение зазвучали в идеальном унисоне, а затем снова вернулись к своему обычному разнобою.
- Бог… Ты бог? - выдохнул Михаил, чувствуя, как колотится сердце.
- В некотором смысле. Хотя слово “бог” создает неверные ассоциации, - существо склонило голову набок, изучая его с любопытством ребенка, рассматривающего необычное насекомое. - Я - воплощение времени. Его суть, его воля, его направление. Мы, боги, - концентрированные аспекты реальности. Я представляю время так же, как Фортуна - вероятность, Смерть - конечность существования.
Михаил почувствовал, как жар приливает к лицу, как пересыхает во рту. Если бы не годы методичного развития самоконтроля, он бы рассмеялся от нервного напряжения. Или потерял сознание.
- Мой дар. Ты говорил, что можешь его усилить, - произнес он, стараясь говорить ровно, словно обсуждал технические детали сложного ремонта. - Что это значит?
Бог Времени - Михаил не знал, как еще называть это существо - сделал шаг вперед. При движении его тело оставляло за собой шлейф временных копий, точнее, отпечатков прошлых и будущих положений, затухающих постепенно.
- Сейчас ты лишь чувствуешь качество времени, его текстуру и плотность. Это делает тебя великим часовщиком, - он коснулся одного из механизмов на стене, и стрелки задрожали, сбившись с хода, а затем снова начали двигаться, но теперь в обратную сторону. - Но ты мог бы научиться большему. Не просто ощущать время, но взаимодействовать с ним, подчинять своей воле. Замедлять его течение там, где другие видят лишь размытую вспышку. Ускорять, когда минуты тянутся бесконечно. Создавать острова стабильности в море хаоса.
Михаил невольно сделал шаг вперед. Нечто глубоко внутри него отозвалось на эти слова, точно струна завибрировало в ответ.
