Повесть "Линия фронта прочерчивает небо", вьетнамского писателя Нгуен Динь РўС…и, опубликованая в Роман-газете в"–В 23 (621) 1968РџРѕ традиции этот номер «Роман-газеты» открывается портретом автора. Всмотритесь в лицо Нгуен Динь РўС…и: как оно хорошо. Р' нем и душевная сила, и мужество, и великое благородство. Когда я впервые увидел РўС…и, меня поразило именно его лицо: что-то было в этих чертах РѕС' героев вьетнамского СЌРїРѕСЃР°, какими РёС… воссоздали умельцы по лаку и дереву. Помню, в ту первую встречу РўС…и говорил, что своеобразными символами сегодняшнего Вьетнама стали винтовка и велосипед. У всех за СЃРїРёРЅРѕР№ винтовка: у крестьян, стоящих по колено в воде на СЂРёСЃРѕРІРѕРј поле, у рыбаков, осторожно ведущих СЃРІРѕРё джонки вдоль лесистых берегов, у рабочих… А велосипед? Он способен пройти там, куда не проникнет ни автомашина, ни двухколесная вьетнамская фура, а при дополнительной бамбуковой раме может взять треть тонны. "Шутка ли, треть тонны! — воскликнул РўС…и. — Что хочешь, то и думай: где он, предел прочности!" — "Разумеется, не только вещи, но и человека?" — СЃРїСЂРѕСЃРёР» кто-то из нас. "Р
Было еще темно, но переполненные автомашины одна за другой доставляли на аэродром техников, инженеров, рабочих и солдат из группы оружия, интендантов, связистов, метеорологов, офицеров штаба… По широким и ровным полосам дорожек поплыли силуэты военных грузовиков, каждый тащил за собой реактивный истребитель, похожий на огромную птицу. Высоко задрав хвосты, самолеты послушно и бесшумно выстраивались в линию, и всякий раз, когда они проползали мимо электрических фонарей, на фюзеляжах вспыхивали светлые блики. Бригады техников засуетились вокруг боевых машин; длинные брюхатые бензовозы и обвешенные кабелями грузовики с генераторами по очереди объезжали самолеты. Потом в темноте послышался шум турбин, мгновение спустя расколовший ночь громоподобным ревом, и языки пламени озарили все вокруг алыми отсветами. В самом начале дорожки полыхнули турбины другого истребителя, затем еще одного, стоявшего рядом, и еще одного, и следующего… Грохот, заполнивший аэродром, сотрясал небо.
Автомобили начали подвозить пилотов, назначенных в первое утреннее дежурство.
Сегодня, как и обычно, Лыонг с друзьями дожидались машины на «автовокзале». Было ветрено, редкие капли дождя мелькали в свете фонаря. «Вокзал» располагался на перекрестке; ребята притащили сюда пустые ящики, сколотили из них несколько длинных скамеек и устроили «зал ожидания» прямо под открытым небом. Лежавший вокруг военный городок утопал в молчаливом мраке. Лишь в одном доме горели огни; за поминутно открывавшейся дверью мерцал красноватый свет, и люди словно ныряли в этот свет и выплывали из него один за другим. Там была столовая и кухня, где в эту пору уже кипела работа. Летчики из звена Лыонга разговаривали, сидя под фонарем.
— Да-а, ребята, дождь зарядил всерьез! — Бан, командир звена, весь какой-то круглый и крепко сбитый, точно семечко хлебного дерева, расхаживая взад-вперед, выставил ладонь навстречу падавшим каплям и поглядел на небо, которое едва-едва начинало светлеть у них над головой.
— Не волнуйся, Бан! — Шау, ведущий Лыонга, сидевший на корточках у обочины дороги, посмотрел на небо и продолжал: — Тучи пронесет быстро, побрызгает немного, и все.
Но дождевые капли вдруг застучали тяжелее прежнего. Наконец подошел их «автобус», — так величали простой грузовик с открытым кузовом. Шофер высунул голову из кабины.
— Четвертая эскадрилья, поднимайся!
Подметки тяжелых ботинок загрохотали по щебенке, потом по днищу кузова. В эту минуту около грузовика резко затормозил маленький мотоцикл, на заднем его сиденье клевал носом политрук эскадрильи Кхай. Из «автобуса», толстые шины которого сделали уже пол-оборота, раздались веселые голоса:
— Привет, Кхай! Решил сегодня нас обогнать?
— Эй, Фук! — Это было сказано штабному офицеру, хозяину мотоцикла. — Потише, не урони по дороге политрука!
— Спокойно! Когда у руля штаб, безопасность гарантирована! Поезжайте за нами, ребята!
Мотоцикл рванул с места, и треск мотора заглушил смех Кхая.
Лыонг забрался в кузов и уселся рядом с Тоаном, летчиком из его звена, самым молодым в эскадрилье. Машина, набрав скорость, мчалась по вымощенной камнем дороге, огибавшей подножье холма. Тоан вытащил из кармана пачку «Диен-биен»[1], и, сблизив головы вплотную, они прикурили.
— Ну как, Лыонг, завтра в отпуск?
— Да, на двое суток.
— Не маловато?
— По нынешним временам и то много. Правда, Дао живет далеко, но полдня, думаю, я у нее пробуду. Придется только на велосипеде отмахать десяток-другой верст — от автобучной станции в уезде до их деревушки.
— С тех пор как прибыл в полк, еще ни разу не был у своих?
— Да в общем-то это мой первый отпуск с конца пятьдесят девятого, когда я ушел в армию.
— А племяннику подарок приготовил?
— Само собой! — улыбнулся Лыонг. — Смастерил для него маленький МИГ.
Купол неба постепенно светлел. Последние звезды мигали и меркли с каждой минутой. Горизонт за спиной у пилотов из оранжевого становился огненно-красным. Серые тучи над ними медленно рассеивались, открывая голубые лоскутья неба.
Недавняя морось напоила воздух прохладой. Порывы ветра волнами прокатывались по обступившим дорогу рисовым полям. Несмотря на раннюю пору, Лыонг увидел вокруг множество народу, в большинстве женщин и девушек; они черпали воду на поля, выпалывали траву. Вдали, где виднелись заросли бамбука[2], вереницей шли по меже люди с грузом на коромыслах, — так обычно идут на базар. Киен, командир эскадрильи, показав на них рукою, сказал:
— Эвакуируются.
