Ник порозовел, на миг вообразив, что его мысли слышны всем присутствующим. Ему показалось, что в кухне вдруг воцарилась тишина, а Джеральд смерил его суровым и недовольным взглядом — хотя, скорее всего, во взгляде Джеральда ничего такого не было, просто телефонный звонок прервал его на середине мысли.
— Ну, если это Лео, его теперь от телефона не оторвешь! — громко объявила Кэтрин.
А Рэйчел сочувственно кивнула и сказала:
— В самом деле, почему бы тебе не взять трубку в кабинете?
Джеральд снова взглянул на Ника, на сей раз с несомненным неудовольствием, словно говоря: «Черт побери, когда я пустил к себе в дом голубого, мне и в голову не приходило, что ему будут звонить любовники!» Но затем, смягчившись, предложил:
— В самом деле, в кабинете удобнее. Никто не будет тебе мешать.
— А это что за горячая линия такая? — поинтересовался Бэджер, поводя носом в предчувствии скандала.
Но Ник уже бежал вниз, в холл. На бегу его поразила мысль, что Рэйчел все знает и, кажется, на его стороне. Что до Джеральда — он, в сущности, не обращал внимания на то, что творится вокруг, люди для него были лишь винтиками в социальном механизме, и за его знаменитым гостеприимством парадоксально скрывался недостаток способности к общению, — все это промелькнуло в голове у Ника в один миг, когда он открывал дверь в кабинет. И до чего же прекрасно было болтать с Лео, слушать его голос, обмениваться с ним интимными шутками здесь, в единственной в доме комнате, отражающей вкус (точнее, безвкусие) Джеральда, среди зеленых кожаных кресел, латунных ламп и прочей меблировки, буквально кричащей о том, что ее обладатель — мужчина во всех смыслах слова.
— Ну что ж, — проговорил Лео, — по-моему, забавно у нас получилось. Да-да, забавно.
В своей обычной полуласковой, полунасмешливой манере он использовал излюбленное словцо Ника.
— Милый, тебе понравилось? — спросил Ник.
— Если ты заметил, я не возражал, — ответил Лео.
Ник просиял:
— Ну… я подумал, может быть ты просто терпишь из вежливости…
— О, терпение мне понадобилось потом. Когда я на мотоцикл уселся.
Ник оглянулся на приоткрытую дверь.
— Я не слишком тебя… утомил? — спросил он вполголоса, снова наслаждаясь драгоценной свободой: не нужно подбирать слова, не нужно обходить острые углы, все, что он скажет, на другом конце провода выслушают с радостью и любовью.
— Да ты просто негодный мальчишка! — отозвался Лео.
— М-м, ты все время так говоришь.
— А чем ты сейчас занят?
— Ну… — начал Ник.
Лео позвонил ему впервые. Это было очень, очень приятно, но Ник пока не понял, чего он хочет. А в следующий миг его поразила мысль, что, возможно, Лео звонит без всякой цели, просто ради удовольствия поговорить с любимым — как любовью они занимаются ради самого удовольствия любить.
— Сижу за столом Джеральда, — сообщил он. — И видел бы ты, как у меня стоит!
Наступило краткое молчание, затем Лео прошипел в трубку:
— Прекрати, не заводи меня! Моя старушка рядом!
В комнате было уже темновато, и Ник дернул за шнур настольной лампы. На столе у себя Джеральд, словно верный двоеженец, хранил фотографии Рэйчел и премьер-министра, обе в серебряных рамках. В выдвинутом ящике стола виднелась записная книжка, распахнутая на записи: «Барвик: Мэннинг (агент) — жена Вероника — НЕ Дженет (жена Паркера)». В самом деле, неловко выйдет, если Джеральд непринужденно поинтересуется у Паркера, как поживает Вероника, а у Мэннинга — как здоровье Дженет. Дженет Паркер Ник, разумеется, знал: она работала в «Рэкхеме» и играла в барвикском самодеятельном театре.
— А вечером что будешь делать? — продолжал расспросы Лео.
— У нас тут намечается большой прием, — ответил Ник.
Он чувствовал, что хочет поразить Лео рассказом о жизни в Кенсингтон-Парк-Гарденс и в то же время готов от этой жизни отречься, хотя бы на словах.
— Боюсь, будет очень скучно. Меня тоже пригласили — для ровного счета.
— А-а, — с сомнением протянул Лео.
— Придет толпа кошмарных стариканов-тори, — добавил Ник, стараясь подделаться под речь и взгляды своего друга.
— И бабка будет?
— Наверняка, — ответил Ник.
— Стерва старая, — пробормотал Лео, болезненно напомнив Нику ту унизительную встречу с леди Партридж у подъезда. — Ты бы меня пригласил, мы бы с ней продолжили светскую беседу.
Уже несколько раз с того первого свидания Ник спрашивал себя, не пригласить ли Лео к Федденам, так и этак обдумывал эту мысль и в конце концов ее отметал.
— Послушай, — сказал он, — я постараюсь как-нибудь отсюда выбраться.
И ему показалось, что упрямство Кэтрин и тринадцать стульев за столом — это неспроста, что какие-то природные силы, может быть, сама логика любви толкает его прочь из дома, в объятия Лео.
— Я наверняка сумею выбраться, — повторил он, но уже без прежнего энтузиазма, ибо ему вдруг подумалось, что одно бурное свидание у них сегодня уже было, и теперь, наверное, стоит успокоиться, перевести дух, подождать, пока улягутся впечатления и сгладится острота ощущений. У таких дней, как сегодняшний, есть свои подъемы и спады, и не стоит самовольно искажать их прихотливый рисунок.
