Вдвоем они ухватили водителя за ноги, стянули его вниз. Костик сделал вялую попытку подняться, но священник вновь, громко, стал читать слова молитвы. Костик замер. Илларион, не прекращая молиться, приладил к его груди кол. Фонарь в руке Жанны дрогнул. Девушка отвернулась. Под мрачными сводами подземелья раздались гулкие удары молотка. Послышался хруст. Из горла жертвы вырвался истошный вопль и тут же оборвался. Сменился булькающим хрипом и хлюпаньем. Жанна заставила себя повернуться к неприятной процедуре лицом. Прибитое к земле тело еще некоторое время билось в агонии, извивалось. Потом все стихло. Илларион шевелил губами, видно шептал какую-то молитву. Жанна ничего не слышала, уши ее были будто заложены ватой. Она продолжала смотреть на долговязое, за ночь сильно исхудавшее тело водителя. Из-под пронзившего его грудь кола и изо рта обильно текла густая, черная кровь. Воздух наполнился удушливым зловонием. Девушка, силясь сдержать позывы рвоты, зажала рот ладонью, отошла. В сознании, бог знает почему, пробитое колом тело Кости ассоциировалось с коллекцией насекомых, что она делала в детстве с друзьями в деревне у бабушки. Особенно ярко в памяти всплыла огромная стрекоза-коромысло, приколотая булавкой к листу толстой черной бумаги. К тяжелому духу освободившейся крови вампира примешался воображаемый сладковато-затхлый запах трупиков насекомых.
Жанна не удержалась. Ее вырвало.
Жанна и Илларион выбрались на свежий воздух. Для этого им пришлось пройти весь подземный ход в обратном направлении и вернуться туда, откуда они пришли – в подвал графского дома. Второй выход, на ступенях которого они нашли Костика, оказался намертво завален.
Они выбрались в подвал, сразу же вышли на улицу.
Жанна жадно вдыхала холодный туманный воздух, но, по ощущениям, где-то в горле все равно торчал зловонный кляп. Девушка была очень бледна, под глазами растеклись широкими лужами черные круги.
Священник же выглядел почти так же, как и до путешествия по подземелью. Побледневшие было щеки на свежем воздухе быстро зарумянились, в глазах бурлила нерастраченная энергия.
- Как же он, сволочь, вышел? – высказала Жанна вопрос, который мучил ее больше всего.
- Черный граф-то? – отозвался Илларион. - Думаю, просочился.
- Просочился? Как это?
- Существует поверье, что некоторые упыри – наиболее сильные, как раз такие, как этот граф – обладают сверхъестественными способностями. Могут летать. Могут обращаться в животных и даже в туман. Второй выход из подземного хода завален, но для тумана наверняка легко преодолим.
- Ты шутишь?! – Жанна фыркнула: - Туман… Еще скажи он сейчас вокруг нас!
Сказав это, девушка вдруг поежилась и нервно оглянулась. Илларион улыбнулся.
- Уверен, что еще совсем недавно, скажем две недели назад, ты бы подняла на смех любого, кто бы посмел утверждать, что вампиры существуют на самом деле. Так?
Жанна промолчала. Священник настаивал:
- Скажи, так?
- Ну… так.
Почему же теперь ты сомневаешься, что он может обратиться в туман.
- Если так, то он совсем неуловим.
- Нет! – уверенно, убежденно сказал Илларион. – Он уловим и уязвим. Уязвим для Господа нашего и Веры Господней. Для любого, кто служит Господу и с Его именем на устах идет на подвиг. Уязвим для солнца и вообще дневного света. А значит, сейчас он не может быть вокруг нас. Он затаился где-то в темной норе и до заката ее покинуть не сможет. Знать бы вот только где эта нора…
- А я знаю, что нам нужно делать! – воскликнула Жанна. – Точно! И как я сразу не догадалась?! Поехали.
Не отвечая на расспросы священника, Жанна вырулила на дорогу и повела машину в обратном направлении – в Зареченск. В городе они приехали к РУВД.
- Сейчас все узнаем, - пообещала девушка.
Она вынула из кармана Сашин пистолет. Проверила, заряжен ли он и решительно направилась вверх по ступеням. Илларион поспешил за ней.
Жанна вошла в дежурку с пистолетом в руке. Дежурка была пуста.
«И этот свалил…» – вспомнила она пухлого капитана.
Взгляд наткнулся на лежащую на столе связку ключей на кожаном ремешке.
«Отлично!»
Жанна схватила ключи и поспешила к КПЗ.
- Постой, да что ты задумала? – попытался остановить ее Илларион.
Девушка не отвечала. Она начала открывать камеры, одну за другой. Все, кроме одной, оказались пусты. Наконец, в последней, она нашла того, кого искала – на жестком, покрытом унылой темно-зеленой краской топчане сидел Кравчук.
Лёня улыбался. Он поднял на вошедших мутно-серые глаза. Большие квадратные линзы увеличили их втрое. Жанна заметила, как в глазах маньяка мелькнул испуг. Улыбка медленно, будто под воздействием растворителя, исчезла.
Жанна шагнула в камеру. Илларион остался в дверях.
- Ну, здравствуй, Лёня, - вкрадчиво проговорила девушка. – Как спалось? Никто не тревожил?
Елейный тон ее и, в особенности, зажатый в руке пистолет арестованному ничего хорошего не сулили.
- Что вам нужно? – хрипло спросил Кравчук. Голос отказался ему служить, Лёня поперхнулся: - В-вы… кха, кха. Вы кто?!
