— Подожди. До этого ты все говорил верно, но теперь я тебя немного подправлю и тоже посчитаю. Смотри. Первое: расследование ведем не мы, а парижская криминальная полиция; второе: то, что Добровольского убили — всего лишь наше предположение, причем основанное пока на одних допущениях и умозаключениях; третье… — Сноу не успел договорить.
— …третье и главное — это то, что мы нашли Хрустальный шар, — немного отрешенно глядя на Ричарда, закончил швед.
Он зачем-то повертел в руках бокал с полурастаявшими и округлившимися кубиками льда и поставил его на стол.
— Ты хочешь сказать, что знаешь, что это такое?
— Нет, этого я сказать не могу. Но я знаю человека, который, по-моему, кое-что знает об артефакте.
— Кто?
— Коллега Добровольского, полковник Джонсон.
— Джонсон? Кто это?
— Он летал с Добровольским.
— С чего ты взял, что он что-то знает, Айво?
— Понимаешь, полковник после экспедиции на Вегу в 2268-71-х годах — это была, если мне не изменяет память «Галактическая-803» — был списан медкомиссией с Космофлота и отправлен в отставку. Чуть позже он издал мемуары, в которых описывает свои космические экспедиции в дальнее и ближнее внеземелье. Вот в его воспоминаниях я и вычитал один пассаж, который меня в свое время заинтересовал. Я даже собирался расспросить полковника по поводу его книги, но замотался и забыл, а сейчас, видимо, пришло время вернуться к вопросу. Дело в том, что он вскользь упоминает о какой-то библиотеке, причем применяет это понятие не в прямом, а в… переносном, что ли, смысле.
— Это как? — не понял Сноу.
— Как это объяснить? — швед замялся, подыскивая слова. — У меня создалось впечатление, что он говорит, вернее, пишет «библиотека», подразумевая не хранилище книг как таковое, а некое место, какой-то коллектор, где собрано… собрано… что-то собрано вместе. Не знаю, черт возьми!
— Дык, наверное, это еще одна байка астронавтов. Ты же сам знаешь, какие они суеверные и как любят всякие тайны и легенды. Помнишь, лет десять назад дело «Призрака Тритона»[15]? Здесь, полагаю, такая же туфта. Сплошные домыслы, предположения, а, главное, все загадочно и таинственно, но доказать ничего не возможно. Потому что кроме разговоров и слухов под этим ничего нет!
Сноу приблизил Индивидуальную планетарную единую карточку (ИПЕК) к сканеру дроида, который тут же сообщил:
— Ваша оплата принята! Наше «Кафе-бар Пасси» всегда с удовольствием ждет вас…
Но конокомовцы уже выходили из ресторана, не слушая заученную речь официанта, провожающего их взглядом своих красноватых телеобъективов.
— Коли ты так увлечён мемуарами Джонсона, то, наверное, знаешь, где он живет? — поинтересовался Ричард, не выходя из-под козырька кафе и грустно поглядывая на темную улицу, на которую по-прежнему низвергались потоки воды.
— Где-то в Голландии, — ответил Айво, доставая МИППС. — По-моему, в Зандворте. Сейчас я ему позвоню.
Джонсон ответил сразу, выслушал просьбу и предложил прилететь к нему сегодня же.
— Если вы сейчас в Париже, то до Зандворта вам лёту меньше часа, и я готов вас принять. А вот завтра — извините, никак не смогу. У меня весь день медицинские процедуры. Ну, так как?
Детективы переглянулись, Сноу неопределенно пожал плечами, как бы говоря «делай, как знаешь», и Айво ответил:
— Полковник Джонсон, мы вылетаем.
— Добро, жду вас у себя через час.
Когда флаер набрал высоту, поднявшись в темное небо над облаками, и по стеклам кабины перестал хлестать неиссякаемый дождь, Ричард снял куртку, бросил её на свободное кресло и с удовольствием вытянул ноги, намереваясь покемарить. Однако ворочающийся и вздыхающий рядом Блумберг не давал заснуть. В конце концов, поняв, что поспать не удастся, Ричард посмотрел на шведа и спросил:
— Ну, и чего ворохаешься? Сам не спишь и другим не даешь.
— Послушай, Ричи, вот ты вспомнил давнишнюю историю «Призрака Тритона»… — вместо ответа проговорил швед.
— Да, вспомнил.
— А само дело-то читал, или так — только слышал о нем?
Ричард насторожился.
— А ты что, хочешь сказать, что выводы комиссии…
— Да. Не уверен я в заключении комиссии. Знаю я эти комиссии…
— Ты всегда сомневаешься в заключениях комиссий, Айво! Ладно, и что из этого следует?
— Ричи, ты помнишь дело?
— В общих чертах.
— «В общих чертах», — передразнил его Блумберг. — Я тебе сейчас напомню. Дело это необычное во всех отношениях и загадочное.
