К тому, что дочь с мужем – и, конечно, с Марусей – когда-нибудь уедут, он был не готов совершенно. Слушая голос дочки в телефонной трубке – Ване там предложили должность, да, далеко, конечно, но будем приезжать хотя бы пару раз в год, пап, ты же понимаешь, приходи завтра на ужин, не будем называть его прощальным, но все же, – он чувствовал, как жизнь, со всей ей присущим пафосом и банальностью, замирает.
На ужин он не пришел.
На подъезде к Щелковской все повставали, стали толпиться ближе к дверям: успеть на маршрутку, успеть на автобус, скорее, домой, скорее, из дома.
Он один остался сидеть – спешить ему было некуда.
Станция «Щелковская». Конечная.
Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
Сотрудник метрополитена прошелся вдоль состава, равнодушно огляделся по сторонам, вышел и выставил руку с диском дежурного по станции – никого, можно ехать.
Двери захлопнулись – и темное жерло тоннеля скрыло в себе бусины чёток-вагонов.
