– При чем тут Пандора? Зачем вы погубили планету?
– Гиперкосмос. Извини, но его законы выше твоего понимания. Мы их постигли, изучили и поняли: аномалия времени, через которую прошел корабль предков, – это отголосок какого-то катастрофического события вселенского масштаба. Она уникальна и нестабильна. У нас не было никакой уверенности, что все пройдет как надо. Вероятность того, что в момент Нулевой Точки «Первопроходец» совершит прыжок, который приведет корабль в нужную точку пространства в нужное время, равнялась одному проценту. Мы создали компенсирующую структуру и повысили шансы на собственное рождение до девяноста девяти процентов. В качестве носителя устройства была избрана принадлежавшая нам планета, подходящая по характеристикам.
– Пандора?
– Да. Стазис – это аномалия. Для стороннего наблюдателя он продлится двести пятьдесят тысяч лет. Но для планеты не пройдет и мига. Она, по сути, совершит прыжок в будущее на четверть миллиона лет. Проектируя компенсатор, мы заблокировали маршрут, ведущий к планете. Надежно защитили его. Но цихриты все же взломали врата. Хондийская армада, экспедиционный флот эшрангов, морфы, а затем «Прометей» достигли запретного мира, и мы уже ничего не могли поделать. Это судьба, Егор. Прости. Я устала на сегодня.
Мановение руки – и райский уголок исчез.
Назад возвращались молча.
Егор не чувствовал себя гостем. Он был узником и понимал это лучше Айлоны.
Известная история должна свершиться. Иначе цивилизация армахонтов никогда не возникнет, не построит транспортную сеть, не сможет контролировать экспансию других космических рас, бережно и мудро разводя их подальше друг от друга, расселяя в таких уголках пространства, где их жизненные интересы не пересекутся.
Никогда.
За его плечами лежала жизнь. Не тлеющее существование, а короткая яростная вспышка, где каждый день как последний. Он не мог ограничиться полуправдой.
– Айлона, а история после Нулевой Точки известна?
– Нет.
– И что теперь? Вы вмешаетесь? Вернетесь?
– Нет. Сектор будет изолирован. Навсегда.
– Почему? Это ведь уже безопасно. Айлона, морфы – не все, но часть из них – начали войну. Они вернулись к своей истинной природе. Ты понимаешь? Они сметут всех на своем пути. Все цивилизации.
– Но никогда не изобретут гиперпривод, – добавила Айлона. – Вскоре последние из врат сектора обветшают и отключатся. Сети больше не станет. Мы не вернемся, Егор. Этот вопрос не обсуждается.
– Потому что боитесь открыть правду? Вы боги, а мы – ничтожные хомо, растоптанные чужими? Мы вам не ровня? Такое родство уронит престиж армахонтов в глазах других цивилизаций?
Она промолчала.
– Давай встретимся завтра.
Раздался хлопок, и Айлона исчезла.
На следующее утро она появилась вновь.
Егор не спал всю ночь, просматривал информацию, доступ к которой открыла ему Айлона, и думал, как ему выбраться.
«Добровольно меня назад не отпустят. Даже если буду просить».
К утру он принял осознанное решение.
Бестужев стоял у края обрыва и, скрестив руки на груди, наблюдал, как разгорается рассвет над пустыней, когда услышал характерный приглушенный хлопок.
– Доброе утро, Егор.
Он обернулся.
– Доброе утро.
Он контролировал мысли, используя хондийский нерв. Небольшая доза метаболитов помогла ему варьировать работу модуля технологической телепатии, сознание при этом оставалось ясным, звонким.
– Айлона, сколько тебе лет? – Бестужев задал прямой, бестактный вопрос, но девушка не смутилась.
– Двести восемнадцать. – В ее руке материализовался бокал с розовой жидкостью. – Держи, – она протянула напиток Егору.
– А Гейблу?
– Ему за триста. Точно не помню.
– А другим?
– Многим за тысячу лет и больше. Нас осталось мало. У каждого есть своя планета, свой мир, цивилизации, которую курирует армахонт.
Егор сделал маленький глоток. К незнакомым напиткам он относился настороженно – неизвестно, как отреагирует хондийский нерв.
– Пей, не бойся.
Айлона лукаво улыбнулась. Сегодня она была в хорошем настроении. И менторский тон куда-то исчез, и улыбка скользит по губам. Явно что-то задумала.
Егор исподволь наблюдал за ней.
– Я хочу помочь. – Она создала кресло, уселась напротив. – Тебе нужно искать место в нашем обществе.
– А оно существует?
– Конечно! Мы всегда на связи друг с другом. Общаемся мысленно. Расстояние роли не играет. Ты постепенно войдешь в наш круг.
– Дальнейшее развитие модуля технологической телепатии? Мгновенная связь через гиперкосмос?
– Ну, если говорить грубо, обобщенно, то да. Но на самом деле от древних устройств взят лишь принцип.
– И как же я смогу вписаться в общество старцев?
– Фу. Как грубо. Разве я плохо выгляжу?
Тень пробежала по чертам Бестужева. Всплеск его мыслей не ускользнул от внимания Айлоны. Она поймала миг смены его настроения.
– Вот как? Ты по-прежнему нас осуждаешь? Неужели ничего не понял из вчерашнего разговора?
