Несколько секунд она стремительно росла, вращаясь, захватывая огромный объем пространства, порождая беззвучные вспышки, – астероиды превращались в потоки излучения, едва соприкоснувшись с искаженной метрикой пространства.
Еще немного – и призрачный свет, зародившийся в эпицентре воронки, вдруг начал принимать нечеткие очертания огромного рукотворного объекта, затем в границах сияния произошел стремительный процесс материализации.
Уцелевшие астероиды сошли со своих орбит, словно пространство упруго деформировалось.
Семисотметровая конструкция, скупо очерченная габаритными и навигационными огнями, вышла из гиперкосмоса. Ее основу составляли две полусферы, объединенные цилиндрическим телом. Корпус космического корабля бугрился надстройками. Семь ниш, расположенных по периметру вращающейся цилиндрической части, уже не пустовали: в них крепились боевые модули, демонтированные со станции Н-болг.
Порты плазменных батарей были открыты, лазерные и кинетические системы вооружения приведены в боевую готовность.
Корабль включил маршевые двигатели и, набирая ускорение, устремился к Доргауту, где в эти минуты разгоралась последняя битва.
Кормовая полусфера пылала сиянием двигателей, высвечивающих многократно повторяющуюся маркировку, нанесенную на элементы бронирования корпуса:
«Земля. Колониальный транспорт «Прометей».
Космос пылал.
Оптические умножители «Прометея» транслировали панораму космической битвы, но подсистемы анализа целей уже не справлялись с обилием объектов и хаосом их траекторий.
Ситуация менялась с удручающей динамикой. Эскадры сводного флота окружали Н-болг, пытаясь замкнуть станцию в сферическое построение, но отчаянное сопротивление сотен кораблей, тысяч истребителей и батарей противокосмической обороны рвали атакующие формации.
Вихрящиеся облака обломков, выбросы декомпрессии, плазменные удары, росчерки лазерных разрядов, затяжные дуэли крупных кораблей и скоротечные схватки аэрокосмических истребителей – все сливалось в ощущение смертельной, набирающей силу схватки.
В рубке «Прометея» сейчас находились представители разных цивилизаций.
Родион Бутов и Павел Стременков сидели в креслах за главными постами управления, отдельно от других. Мишель и Глеб Полынины общались с Русановым, рядом с ними, игнорируя приготовленное для него кресло, замер старый морф. Двое разумных хонди молча наблюдали за ходом сражения. Денис Рогозин, облаченный в бионический скафандр, только что покинул рубку – он шел коридорами «Прометея», направляясь к своему фаттаху.
– Мы не успеваем. Скорость недостаточно высока, – Мишель вынырнула из киберпространства, – Андрей с уверенностью прогнозирует гибель восьмидесяти процентов атакующих. И это без гарантии, что Н-болг будет уничтожен.
– Пытаюсь увеличить импульс тяги, но гасители инерции на пределе, – сообщил Глеб Полынин.
– Можем задействовать противоперегрузочные системы в дополнение к гасителям, – предложил Стременков.
– Это ничего не даст. – Глеб перевел нейросетевое подключение в фоновый режим. – Прирост получим ничтожный.
Хорс, молча наблюдавший за ходом битвы, изрек:
– Наша скорость уже не имеет значения.
– Тебя не волнует количество потерь? – Мишель взглянула на него.
– Главное остановить их! – Морф инстинктивно удлинил свою руку, его указательный палец вытянулся, пронзил голографическое изображение станции Н-болг.
– Там твои сородичи, – напомнила Мишель.
Хорс неприязненно покосился на девушку.
– Я не слепой, вижу. Вернее – знаю. – Он нервничал. – Они пытаются выжить. Мы не можем предложить им никакой альтернативы. Теперь морфы разделены. И я по другую сторону. На вашей стороне.
– Нам нельзя ввязываться в бой. – Родион Бутов командовал кораблем, и его голос был сейчас решающим. – Тяжело наблюдать со стороны, но рисковать единственным прототипом мобильного гиперпривода мы не вправе. Спасательная операция при благоприятном раскладе сил – вот максимум, что мы можем себе позволить.
– Согласен, – поддержал Родиона бестелесный голос Русанова. Нейросеть «Прометея», вобравшая его сознание, говорила сейчас от имени корабля и человека.
– Мы встанем над событиями, глядя на гибель миллионов? – по связи осведомился Рогозин. – Поступим как армахонты?
– Нам не повлиять на ход битвы, – ответил Бутов. – И мы не армахонты. Просто иного, менее жестокого варианта действий на сегодня нет. – Он обернулся. – Хорс, ты по-прежнему уверен, что попытка переговоров ничего не даст?
Старый морф криво усмехнулся. Общаясь с людьми, он рефлекторно копировал их мимику.
– Батареи противокосмической обороны не дадут нам говорить.
– Денис! – Бутов обращался к Рогозину. – По времени стартовать.
– Кто-то должен прикрывать «Прометей»! Хотя бы номинально!
Спорить с ним бесполезно. Можно приказать, но послушает ли? Бутов неотрывно наблюдал за ходом сражения. Денис Рогозин напоминал ему Егора в пору далекой юности. Решил – не отступит.
«Где же ты?» – он с тоской подумал о Бестужеве.
Прошло уже полгода с тех пор, как портал, сформированный над Аллеей Темпоралов, поглотил его фаттах.
«Что же он встретил там, на другом краю Вселенной?»
