Я сидел на траве, привалившись к колесу военного джипа, и, блаженно щурясь на поднимающееся в зенит солнце, неторопливо прихлёбывал горячий кофе.
Вот и всё. Вот и ещё один Ангел уничтожен, что не может не радовать. И даже параллелей с оригиналом избежать не удалось — лава, спасение Аски… Но всё хорошо, что хорошо кончается. Мы живы и здоровы, а это главное. Даже из тех, кто был в разбившемся вертолёте погибших не было — переломанные руки-ноги и пробитые головы были, а убитых не было.
И то радость…
Минут через двадцать я усну — это факт. После напряжённого пилотирования Евы всегда зверски клонит сон и сопротивляться этому решительно невозможно. Но пока я буду сидеть на солнышке и пить кофе, просто наслаждаясь тем, что жив и невредим.
Буду смотреть, как Мисато гоняет народ по поводу и без, в поисках найти что-нибудь относительно целое от Санадалафона. Хотя бы даже кусочек его щупальца… Хорошие у него всё-таки щупальца были. Такие бы засушить, да к пиву — целый Октоберфест могли бы закуской обеспечить…
Рядом со мной на траву кто-то плюхнулся и тяжело вздохнул.
— Не получилось поймать засранца, — сокрушённо произнесла Аска, откидываясь назад и поправляя едва-едва высохшие волосы. В отличие от меня чистоплюй… эээ… чистоплотная Лэнгли после того, как вылезла из контактной капсулы и отбилась от дежурной бригады врачей, немедленно затребовала себе полевой душ и, видимо, полевой фен. Не знаю, наверное, такой существует… А если не существовал, то его вполне могли изобрести ради исполнения прихотей одного из весьма немногочисленных пилотов Евангелионов…
— В следующий раз поймаешь, — улыбнулся я.
— Непременно.
Мы посидели некоторое время в молчании.
— Знаешь… — негромко произнесла Лэнгли. — Спасибо, что вытащил меня.
— Да ерунда…
— Моя жизнь — это не ерунда, — серьёзно произнесла девушка, заработав от меня слегка ироничный взгляд. — Чего?
— Да так… Ничего…
— И, это самое… — замялась рыжая. — Всё-таки иногда я действительно слишком самоуверенная.
— Думаешь? — улыбнулся я.
— Лучше! Знаю! И… — Аска улыбнулась и дружелюбно пихнула меня локтём в бок. — И это всё-таки здорово знать, что есть кто-то, кто может вытащить тебя из такой вот передряги.
— Всегда обращайся. Работаю без выходных и перерывов.
— Эх, ты… — Лэнгли взъерошила мои вставшие дыбом и слипшиеся в иголочки после ЛСЛ волосы. — Ёжик.
— Что-то имеешь против ёжиков?
— Неа.
Аска привалилась ко мне плечом и склонила голову на бок.
— Хочу спать, — заявила девушка и… уснула!
— Эх, ты… — я аккуратно поправил лезущую Лэнгли в глаза прядь волос. — Белка.
Спи, Аска. И пусть тебе приснится что-нибудь хорошее. И пусть мне тоже сейчас приснится что-нибудь хорошее.
Например, что мы действительно всего лишь школьники и друзья детства, и нам не нужно постоянно рисковать своими жизнями. Пускай ненадолго, но мы отправимся туда, где всё спокойно и скучно, и герои, своими отчаянными поступками исправляющие ошибки других, просто не нужны.
Давай увидим сон, забудем на секунду о мире вокруг, немного отдохнём…
А потом вернёмся.
Ведь здесь мы всё ещё нужны и у нас впереди ещё куча работы.
Низко висящее над горизонтом солнце освещало болотистую равнину, одним концом упирающуюся в свинцово-серого цвета море, а другим — в низкую цепь гор. Холодный ветер пригибал к земле и так невысокую бледную траву, в которой кое-где возвышались маленькие чахлые деревца.
Среди небольших прудов болотной воды, по заросшей травой насыпи шла невысокая девушка. Коротко и неровно обрезанные пепельно-седые волосы, тонкие черты лица, бледная — почти белая кожа и кроваво-красного цвета глаза. На её плечи был наброшен длинный белый плащ, на спине которого алым были выведены непонятные письмена — то ли просто какие-то символы, то ли иероглифы. В руках у девушки был странного вида серебристый посох, с закреплёнными на нём серо-стального цвета металлическими пластинами, который она несла, держа за середину и не опираясь на него при ходьбе.
— Кто… ты… — шипением выходящего болотного газа разнеслось в воздухе.
Девушка продолжала шагать вперёд — к виднеющимся вдалеке горам. Отпечатки следов позади неё понемногу наполнялись мутной водой.
— Кто… ты…
Из тёмного зеркала пруда с глухим всплеском высунулись две худые человеческие руки, затем показалась голова и плечи ужасно худой коротко стриженной девушки, вымазанное грязью и тиной. Из-за того, что её лицо было сильно перепачкано, о внешности странной обитательницы болота судить было сложно. Однако чудилось какое-то сходство между ней и той, что сейчас шла по насыпи…
С утробным рыком, мало подходящим нормальному человеку, обитательница болота попыталась вцепиться в ноги идущей по насыпи пепельноволосой. В оскалившемся рте мелькнули неестественно острые и крупные зубы.
Пепельноволосая отшвырнула непонятное существо прочь ударом диковинного вида то ли ботинка, то ли сапога, сделанного из чего-то вроде белой кожи и усиленного какими-то серебристыми пластинами.
— Кто… ты…
