- И чем ты колешься? - я помнил, что Монгол кололся морфием.
- Мы, папа, варим ханку, - для меня это было китайской грамотой.
- А кто, Олега, тебе поставил первый укол? - спросил я. Дело в том, что сын всегда страшно боялся самого вида шприцев. Даже во время болезни врачи не могли его уколоть, если меня не было рядом. А тут - сам!
- Комаров, папа. Он сказал, что я - слабак… При парнях… И я дал ему уколоть меня.
С Комаровым они ходили в одну группу детского сада, и из их группы именно этот парень первым уйдёт из жизни. Потом на кладбище выстроится очередь.
Слёзы из глаз Олега текли ручьём, смотреть на это не было сил. Я понимал: нужно всё сопоставить, обдумать и тогда принимать решение.
Отпустив Олега, я ещё долго сидел в машине и вспоминал то, на что должен был обратить внимание раньше. Стало ясно и то, почему он отпрашивался в город после работы в саду, и то, почему начал носить рубашки с длинными рукавами и даже в жару не надевал футболки.
Куда подевались двести долларов и другие, менее значительные суммы, пропажу которых я относил на свою забывчивость, тоже стало понятно. Тут большого ума не надо…
Подошла Надя и позвала ужинать:
- А где Олег?
- Я отпустил его домой. Работа сделана - он отпросился. Я сейчас приду, только за забор схожу.
Далеко ходить не пришлось. Искал я минут десять-пятнадцать. Нашёл поваленное дерево, а в траве возле него - несколько использованных шприцев, которыми наверняка и кололся мой сын.
Пришёл на участок. Баня уже была не нужна, хоть без неё, наверное, было ещё хуже. Разлили с Надей немного водки, выпили, и я задал вопрос:
- Скажи, Надя, почему Олег, даже когда на улице жара, носит рубашки только с длинным рукавом?
- Не знаю. Ну, хочет - пусть носит, - был ответ.
- А ты руки у него видела? Посмотри: они все в уколах! - и увидел её застывшее лицо.
Ночь тянулась нескончаемо долго. Водка уснуть не помогала. В голове ворочались самые тяжёлые мысли.
Рано утром сели в машину и помчались домой. У меня родился небольшой план, который требовал обсуждения и, конечно, не с Надей.
Дома увидел мирно спящего Олега, и всё, произошедшее накануне, показалось дурным сном. Но это была жестокая явь.
Игорь в эту ночь дома не ночевал, видимо, гулял со своими школьными друзьями.
* * *
Я сёл в машину и поехал к Ирине, у которой сегодня был день рождения. Ещё накануне выходных мы договорились провести этот день вместе. Провели, называется… Когда она села в «Жигули» и увидела моё серое лицо, сразу поняла: что-то случилось. После того, как я рассказал Ирине о последних событиях, на неё тоже стало жалко смотреть.
Понять её тревогу было несложно. Буквально недавно, в декабре девяносто четвёртого - ещё и полгода не прошло - я с трудом выкарабкался из очередного обострения геморрагического васкулита: все те проколы и неприятности, которые пережил при организации предприятия, накопились и привели меня на больничную койку. Попасть на неё, да ещё в руки хорошего врача в то время, когда всё, включая медицину, летело в тартарары, было непросто, потому за помощью я полетел к своему другу Володе Суханову в Первую Областную больницу.
Володя - потомственный врач. Отец его сначала преподавал в свердловском мединституте, а затем - в пермском. Сам Володя к тому времени уже защитил кандидатскую и пользовался большим авторитетом в медицинских кругах.
Познакомились мы с ним через бокс: он тоже тренировался у Попырина Владимира Кирилловича в «Локомотиве». Тут и подружились. Исключительно на кулаках. И эта дружба продолжается до сих пор.
Увидев мои руки, Володя заставил меня спустить штаны: все ноги были в красных высыпаниях, а местами – в небольших язвах.
Суханов взревел:
- Ты что делаешь? Пойми, внутри у тебя – всё то же самое. Да ты же можешь отправиться на тот свет в любое время.
Тем не менее, неделю отсрочки я у него выпросил: нужно было завершить одно неотложное дело, а Володя гарантировал мне отдельную палату, за которую – в рамках нарождающихся в стране рыночных отношений – нужно будет заплатить.
Палата мне досталась непростая. В то неспокойное время в отделении челюстно-лицевой хирургии ОКБ№1 имелось три одноместных палаты. В соответствии с последними веяниями в этих помещениях были установлены металлические двери, снаружи облицованные деревом. Запирались двери на надёжные засовы. Изнутри. Таким своеобразным способом на выручку отечественному здравоохранению пришли братки, как говорится, вложились: помогли, чем смогли. Ведь восстанавливать рёбра и челюсти после стрелок и разборок следовало в условиях безопасности и комфорта руками квалифицированных специалистов, а потому денег на благое дело жалеть не стоило. Вот так, в отличие от наших депутатов и чиновников высоко ранга, привыкших лечиться за границей, бандиты поддерживали отечественную медицину.
