Быть человеком — пьянящая до безобразия перспектива. Я не буду в сотый раз расписывать привилегии живых, ты и сама успела прекрасно ощутить их. Трюка хочет занять место Мари. Влиться, как до этого мне удалось ненадолго влить тебя в её тело. Во вчерашний день, если хочешь знать?
Можно ли влиться в человека во вчерашнем дне, хотела поинтересоваться я, но не успела.
Стать человеком не просто, вытеснить чужую душу, заменить её в теле собой сложно. Недостаточно одного только желания, для этого нужна энергия. Движущая сила, если так тебе будет удобней. Добыть эту силу без тебя Трюка не в состоянии, а потому она попросит твоей помощи. Будь наготове, ибо получив от тебя желаемой, она в тот же миг явит тебе свою истинную сущность. И участь Шурша покажется тебе завидной.
***
Привычный стол, носки резиновых кедов, громоздкая и не совсем удобная одежда. А ведь когда-то она казалось мне донельзя комфортной. Жуткий холод пробирал до костей так, что я поневоле посмотрела на батарею.
Все спали. Словно я вновь вернулась в тот сон, словно Черныш вновь решил вернуть меня во вчерашний день. Только на этот раз — в иной ипостаси. Вот сейчас Мари встанет, пошатываясь из стороны в сторону, будто пьяная, пытаясь привыкнуть к телу, а потом…
Никто не встал. Солнце не торопилось занять место на небосклоне, её младшая сестрица-Луна продолжала своё зыбкое царствование. Ещё пару минуток, увещевал рассвет, ещё секундочка, мгновеньеце — и будет поздно. Солнце лениво выплывет, лизнет первыми лучами выпавший за ночь снег, попробует на вкус новый день.
Я по-прежнему восседала на своём месте, пытаясь разобраться в самой себе. Поток информации, что вылился мне на голову, бурлил и требовал обратить его в спокойный ручеек мышления.
Итак, начнем с простейшего. Трюка, на самом деле, не та, за кого себя выдаёт? Как мне это проверить? Почему Крок ни разу не обратил внимания на её странности. И были ли они — эти странности? Старик мирно спал и не желал просыпаться. Мои попытки докричаться до него потерпели фиаско. Ладно, говорила я самой себе, ладненько — вот он проснётся и уж тогда-то…
А что, если поговорить с самой Трюкой? Рассказать ей правду и посмотреть, что она будет делать? Накинется на меня, точно так же, как на несчастного Шурша? С другой стороны — а почему она напала на него? Неужели у неё и в самом деле была причина для этого?
Страх, как бы смешно это не звучало, показывает нам наши страхи, обнажает их перед собой и бесстыдно пользуется. Я вспомнила слова голубой волшебницы и смутилась. Обнажает, пользуется…
Мне захотелось взмолиться Белому Лису — утро, пожалуйста, будь бесконечным! Пусть солнце застрянет навсегда, пусть никто не раскроет глаз, пусть мерный храп станет новой мелодией заснувшего мира, пусть. Только бы не пробуждение — от транса, собственных переживаний, полудрёмы, в которую я вновь начала впадать. Пробуждение подарит только новые вопросы, проблемы, ненависть, жуткую обиду и неудобство. Я была человеком. Я успела побыть им всего лишь одно утро — вчерашнее утро, если верить Чернышу, и от этого становилось только больнее. Весь мир — огромная обида, гигантская претензия, клоака, что бурлит черным раздражением, льющимся мне на голову. А я, подобно желчному нарыву, буду изрыгать его из себя — потоками, ручьями, реками.
Меня передернуло от отвращения. Нет, пусть мир спит. Потому что пробудившись я буду окружена — сомнениями и врагами, друзьями и предательством. Кто есть кто, подскажите же, хоть кто-нибудь! Диана внутри меня с усердием, достойным лучшего применения, молчала. То ли считала мой вопрос незначительным, то ли попросту не знала, что и сказать. Захотелось сплюнуть.
Миру было плевать. Мир не желал обращаться тягучей жвачкой бесконечного дня. Новый день, как вертящееся на языке слово, торопился влиться, стать чьими то победами и поражениями, желал быть любовью, мечтами, злостью, яростью и дурными помыслами. Он пробовал их на вкус. Нежность влюбленных и разочарование уставшего романтика, вдохновение вперемешку с безумием, обратившимися в талант и мизантропию скучающего критика.
Настал новый день.
***
Трюка сегодня не торопилась. Она появилась точно так же, как и всегда. В комнате горел свет — сладкая парочка, уходя из дома, позабыли хлопнуть по выключателю. Не беда, матушка Лексы дома, присмотрит, если что.
Крок не желал помочь мне в разгадке новых тайн, во взгляде старика читалось желание только одного — чтобы я перестала задавать бессмысленные вопросы. Ему не было дело до того, сколько Трюке лет, ему вообще мало до чего было дело. Он держал на своей могучей спине безвольного Шурша, а меня разрывало на части желание поделиться с ним той самой новостью. Рассказать ему о том, что это не Страх сотворил такую мерзость с нашим другом, что предатель — здесь, среди нас, что надо…