– Да, леди Дженнет из Америки, но мы рады видеть её среди нас, нам нужны дамы с талантами её уровня, откуда бы родом они ни были. Вы согласны со мной, леди Фоули?
– О да, конечно. Конечно, – теперь Камелия Анна Уилсен Фоули улыбалась самой герцогине. Улыбалась обезоруживающе. Но… древность рода Уилсен Фоули могла потягаться в древности с именем герцогини, урождённой Спенсер, и, наверное, поэтому Камелия Анна Уилсен Фоули продолжила задавать вопросы, которые в данной ситуации становились всё более и более бестактными. – А родители ваши кто?
– Мой батюшка – сэр Джером. Он финансист.
– О! Сэр Джером? – уточнила леди Анна, делая ударение именно на слове «сэр».
– Да, сэр Джером, – твёрдо произнесла американка.
Герцогиня решила прервать их эту беседу, но не успела, леди Фоули смогла опередить её, задав следующий вопрос:
– Говорят, Америка очень красивая страна. Я там, к сожалению, никогда не бывала.
– О да…, – сразу ответила ей леди Рэндольф. – Но в США, помимо прекрасной природы, проживают ещё и очень хорошие люди. Очень храбрые и необыкновенно свободолюбивые.
«Храбрые и свободолюбивые». Да, это был тонкий намёк американки двум англичанкам, что сидели перед нею. И те сразу поняли, что эта американская выскочка намекаем им на знаменитый чайный инцидент, произошедший в Бостоне почти сто лет назад. Теперь леди Рэндольф тоже улыбалась, хоть и не так лучезарно, как её собеседница. Улыбалась и продолжала: – Уверена, мисс Фоули, американцы вам понравятся.
Улыбка леди Анны чуть поблекла, англичанка уже собиралась что-то сказать американке, но герцогиня встала, чтобы не дать этой тлеющей неприязни возгореться, и произнесла:
– Дамы, прошу извинить меня, но, к сожалению, у меня появились неотложные дела.
Леди Дженнет и леди Анна сразу поднялись со своих мест, почти синхронно сделали перед начальницей книксен и засобирались. А герцогиня произнесла:
– Леди Фоули.
– Да, герцогиня, – красавица остановилась.
– Прошу вас, задержитесь на секунду.
– Конечно, герцогиня.
Они обе весьма вежливо и добродушно попрощались с леди Рэндольф, и когда та покинута салон, леди Кавендиш произнесла, не скрывая раздражения:
– Дорогая моя, какая муха вас укусила? Я же просила вас быть более доброжелательной с нею.
– А мне кажется, я с нею была мила, – с фальшивым удивлением отвечала ей молодая подчинённая. – Впрочем, американка эта дурно воспитана.
Леди Кавендиш несколько секунд смотрела на неё пристально и разглядела в ауре леди Анны некий намёк на обиду – и вдруг всё поняла:
– Ах, ну конечно же… Её поместье под Брайтоном больше вашего, или слуг у неё там больше! Или ещё что-то подобное.
Леди Анна лишь вскинула подбородок в ответ. И герцогиня махнула на неё рукой: идите уже.
А леди Рэндольф уже покинула дворец и едва не бежала по ступеням к своему экипажу; она была в бешенстве, её лицо горело, словно её били по щекам. Она не могла понять, почему эта милая на первый взгляд англичанка стала так себя вести, как с цепи сорвалась. Ни с того ни с сего, а ведь так приятно общались, нашли прекрасные темы для светского разговора…
«Нет, с этими гадинами невозможно договориться. Они как змеи. Лежат, свернувшись в калачик, словно пригрелись на солнце, и вдруг без всякого предупреждения совершают бросок. И вот уже их яд отравляет тебя, растекаясь по венам. Эта родовитая сволочь не понимает языка миролюбия. Только бостонский способ общения с британской знатью может дать результаты. Или…, – леди Дженнет подумала, что лишь успех в деле поможет ей укорениться среди этих гарпий, которые до сих пор не принимали её просто органически. Успех и продвижение по службе. И поэтому американке был нужен удачный акт, который мог привести к благодарности руководства или даже к повышению по службе. – И уж тогда никакая мерзкая леди Фоули не осмелится спрашивать у меня про моих родителей».
Дама уселась на пассажирский диван и, прежде чем водитель закрыл за нею дверь, сказала ему:
– Мне нужно к Дойлу. Немедленно.
Глава 12
Пока не ушло солнце, Варганов и Квашнин делали фото выходивших из ворот проходной людей. Естественно, матросов и рабочих они игнорировали. Это была самая простая задача, а вот с господами офицерами и местными инженерами было всё сложнее, и вариант с перчатками не был верным на сто процентов. В общем, опричники полагались на своё чутьё и на знание англичан, ну и немецкие инженеры всё-таки отличались от английских офицеров визуально. Хотя бы своей дородностью и иными пристрастиями в одежде.
– Вышел… Вот этот с усами, видишь? – спрашивал брат Вадим, поднеся бинокль к дыркам в газете.
– Бежевые перчатки, – отвечал ему брат Аполлинарий, глядя на вышедшего господина через видоискатель камеры. – Да и не носят британцы усов. У них не модно.
– Пропускаем?
– Пропускаем.
Варганов продолжал глядеть в бинокль, а инженер садился на стул рядом с камерой – ждал. Через каждый час они менялись, инженер брал бинокль и шёл к первому окну, а брат Вадим садился к камере и доставал папироску, расслаблялся, так как всё время наблюдать, не теряя внимания, было сложно.
