«Идем курсом 163 на максимальной скорости. Волны со страшной силой бьют по боевой рубке. Из-за ослабления креплений дребезжат дельные вещи… Насос в трюме на справляется с проникающей туда водой. Придется сбавить скорость».
Из последующих радиограмм следовало, что речь уже шла не о наступательных действиях, а о поиске оставшихся в живых к северо-востоку от точки, названной местом гибели «Шарнхорста». Для облегчения прокладки курса были включены радиомаяки на всем протяжении от Инге на западе до Вардё на востоке. И когда поздно ночью первые подводные лодки подошли к северной границе периметра зоны поиска, ветер дул с новой яростью. Некоторые лодки получили повреждения, так что организовать поиск участка было практически невозможно. Хербшлеб записал утром 27 декабря:
«Из-за плохой видимости, бушующего моря и огромных волн поиск вести очень трудно. Видимость всего 100–300 метров».
U-277 боролась со штормом двенадцать часов и никаких признаков жизни не обнаружила. Любсен:
«Дальнейший поиск бесполезен. В таком тяжелом море вряд ли кто-то может остаться в живых».
Рано утром 27 декабря U-314 заметила нефтяное пятно далеко к северо-востоку от места потопления. Это было все, что осталось от «Шарнхорста» и его экипажа — они бесследно исчезли.
Офицеры, находившиеся на судах конвоя, час за часом следили за разворачивающейся драмой, читая радиограммы. Контр-адмирал Баучер:
«В 19.30 26 декабря была получена срочная радиограмма от кораблей эскорта: „„ШАРНХОРСТ“ ОСТАНОВЛЕН И ГОРИТ. ОКРУЖЕНЫ ПОДВОДНЫМИ ЛОДКАМИ. ОЖИДАЕТСЯ АТАКА“. Ветер дул с правого крамбола и был очень сильным, море было тяжелое, изредка шел дождь со снегом, было очень темно, никакого улучшения не ожидалось. Условия для успешной подводной атаки были вполне подходящие. Однако погода внезапно изменилась. Ветер и море стали спокойнее. Небо расчистилось, и на нем появилось совершенно необыкновенное северное сияние — такого мы не видели за все плавание. Оно освещало небо несколько часов. Широкие, колеблющиеся ленты яркого цвета переливались по небу от горизонта к горизонту. Иногда этих лент было три или четыре, было ясно видно всю поверхность моря. Это была помощь каких-то сверхъестественных сил, оказанная уже вторично, потому что условия для атаки подводных лодок изменились в противоположную сторону, что, возможно, и спасло конвой».
Через несколько минут после того, как командующий флотом генерал-адмирал Шнивинд, находившийся в Киле, уяснил, что «Шарнхорст» безвозвратно потерян, он приказал капитану цур зее Рольфу Иоханесону и 4-й флотилии эсминцев прекратить спасательную операцию. Тем более что они все равно находились в десяти часах хода до места сражения. В Нарвике и Киле адмиралы опасались того, что англичане разместили еще одно соединение прикрытия вблизи от норвежского берега, и поэтому Иоханесон, развернувшись, полным ходом пошел в сторону материка, опасаясь разделить печальную участь линкора. Однако британские соединения в это время шли к Кольскому полуострову, и эсминцы их совершенно не интересовали. В 5.00 флотилия эсминцев благополучно встала на якорь внутри Каа-фьорда. В результате совещания, проведенного в штабе флота на следующее утро, было решено больше не посылать эсминцы «на поиски оставшихся в живых».
Для капитана цур зее Иоханесона это был черный день. Много лет спустя он писал:
