«Это был наш сосед; у него неподалеку тоже была ферма. Он сказал, что к телефону просят подойти Калле или его приятеля Торстейна. Отец очень рассердился, когда они, извинившись, встали из-за стола и ушли. Однако „Шарнхорст“ вышел в море. Не могли же они сказать, что им нужно срочно отправить радиограмму в Лондон».
А в это время погода в северной части Баренцева моря испортилась еще больше. Конвой прошел над U-601 утром, примерно в 8.30, и с тех пор Отто Хансен сделал несколько отчаянных попыток установить с ним контакт. Однако дул 8-балльный юго-западный ветер, сопровождаемый то дождем, то снежной пургой, лодку сильно качало и бросало из стороны в сторону. Хансен записал:
«Море очень бурное, видимость всего 100 метров, боевая рубка все время под водой».
Вахтенным на боевой рубке выпало нелегкое утро.
«Кругом кромешная темнота. „Берегись!“ — кричит вахтенный офицер. Лодка резко кренится. Мы хватаемся за все, что можно. На нас мчится огромная волна, вода захлестывает лица и плечи, заливает рубку… Вокруг только бушующее море, которое со стороны, наверное, кажется очень красивым… Лодка пробивает себе путь среди волн, пенистые гребни которых вздымаются над нами на 8–10 метров… С боевой рубки открывается грозное зрелище. Прямо на тебя катятся черные горы лоснящейся воды… По небу несутся рваные тучи. Если на несколько секунд в них появляется разрыв, мы обшариваем горизонт биноклями. Ведь мы здесь для того, чтобы обнаруживать вражеские корабли… И вновь нос лодки глубоко зарывается в воду. Очередная волна кажется особенно огромной. Ее гребень покрыт белой пеной. Она разбивается о рубку со звуком, напоминающим грохот грузового поезда, идущего по мосту. Пена хлещет по лицам. Такое ощущение, что кто-то бросил в лицо горсть крупного песка. Несколько минут мы ничего не видим. Соленая вода жжет кожу».
Впередсмотрящие Отто Хансена могли различать только темные контуры торговых судов, идущих где-то впереди. В 11.02 он сообщил:
«ВИЖУ ЭСМИНЕЦ И НЕСКОЛЬКО СИЛУЭТОВ, КУРС 90 ГРАДУСОВ»
в 12.26:
«ЕЩЕ ТОРГОВЫЕ СУДА И КРУПНЫЙ ДВУХТРУБНЫЙ ЭСМИНЕЦ».
Хансен непрерывно информировал обо всем происходящем капитана цур зее Петерса в Нарвике. Однако такая погоня была опасным делом. Эсминцы входили в состав ближнего эскорта конвоя: они перехватывали немецкие радиограммы и знали, что где-то неподалеку находятся лодки из группы «Железная борода». Матросы были готовы в любой момент сбросить глубинные бомбы.
Через полтора часа, и 14.08, впередсмотрящие подводной лодки вдруг заметили эсминец, до него было всего 500 метров. Прозвучал сигнал тревоги, и U-601 пошла на срочное погружение. Еще через полчаса, в 14.36, Хансен вновь всплыл, шторм бушевал с прежней силой. Однако море было пустынным: конвой исчез, уйдя на восток.
В нескольких милях от U-601 рвалась в бой с врагом недавно введенная в строй подводная лодка U-716. Как и Отто Хансен, ее капитан обер-лейтенант цур зее Ганс Дюнкельберг, родом из Мюльхайма, что в Рурском бассейне, был молод — ему было всего двадцать пять. Он принял лодку в апреле и после пяти месяцев тренировочных плаваний в Балтийском море, в середине декабря, оказался в Бергене. Через несколько дней ему было приказано присоединиться к остальным лодкам «Железной бороды» и нести дежурство у острова Медвежий. Сейчас же он со своим экипажем был готов от злости произвести первый выстрел.
Радист U-716 Педер Юнкер вспоминал:
