Растянувшись на мили, морская баталия продолжала смещаться на северо-восток, мимо скалистой Исландии и Фарерских островов, односторонне теряя участников – американские корабли реагировали на любую засветку РЛС, не жалея лупили ракетами за пределы видимости, зачастую зрелищно круша верхушки айсбергов.
Погоня постепенно смещалась все дальше на север навстречу ветру и ледяному нашествию.
Вскоре появились первые жертвы и от отколовшихся кусков большого арктического льда.
Умудрился напороться на айсберг американский эсминец «Бэрри». Он почти успел сманеврировать и уклониться шеститонным водоизмещением, но занесенная корма жестко встретилась с матово-белой ледяной скалой. Силой удара команду посбивало с ног, а корабль сразу потерял ход – один винт напрочь срезало, второй деформировало. Теперь его вращение создавало неприятную и порой опасную вибрацию.
Эсминец находился всего в двухстах милях от Фарерских островов, а ближайшие ремонтные доки были на британских островах. Экипаж передал о своем выходе из игры, и корабль медленно почапал к английскому берегу.
Перепадало и узкоглазым.
Поротую рану острой глыбой, неожиданно брошенной волной, получил японский эсминец. Смял форштевень кто-то еще из легких эскортников.
Но если хрустально-белые красавцы были для штатовцев только вредителями, то для японцев возросшее количество плавающих объектов пошло все же на пользу. Корабли Императорского флота, словно в ледяном лабиринте, затерялись для радаров преследователей. А экипаж легкого крейсера «Юнцу» наблюдал со смесью ужаса и восхищения, как едва уловимая ракетная тень скользнула мимо их борта и встряла в ледяного исполина, высекая тысячи искрящихся во вспышке взрыва осколков и крошева кристаллизовавшейся воды.
Депеши с приказами от командования коммандер Стивен Тайс просматривал, сидя в своем командирском кресле на мостике.
Наряду с остальными радиограммами, метеосводками и просто перехваченными радиосообщениями, на него наваливалась масса всякой, порой обрывочной информации. Однако время на просторах океана тянулось медленно и томительно. Короткими урывками ему удавалось иногда вздремнуть прямо в кресле, несмотря на изрядную качку. Чтобы взбодриться, Стив, на всякой случай напялив спасательный жилет и непромокаемую куртку с капюшоном, выходил на один из открытых мостиков по бортам надстройки.
Попытки покурить напоминали пытку – едва высверкнув зажигалкой огонек, насладившись желанной пахучей порцией табака, тут же получаешь в лицо порывом ветра и меткими каплями, сбивающими тлеющий огонек… в конце концов выбрасывая и вовсе размякшую сигарету от насыщенного влажностью воздуха.
Несмотря на заявленные проектировщиками эсминца малые размахи качки, умеренное заливание и забрызгивание, Тайсу приходилось все время удерживаться рукой, чтобы не упасть. Из-под форштевня долетало, добрасывая до самого мостика, оседая на непромокаемой ткани ветровки, покрывая серый металл надстройки моросью, холодя лицо и зажатую в руке пачку с куревом.
Глотая просоленный воздух вместо прекрасного табака с плантаций в Вирджинии, он смотрел, как особо рьяные волны нещадно треплют чехлы, надетые на вспомогательные «Браунинги», прокатываются по палубе носовой части корабля, разбиваясь о смонтированную на полубаке артиллерийскую установку… и неспокойные лужи еще долго гуляют меж бронированных крышек пусковой ракетной установки вертикального старта.
Поверхность моря превратилась в пучившуюся серыми исполинскими волнами массу, гудящую глухим рокотом с сумасшедшим подпевалой – леденящим северным ветром.
Казалось, что эсминец тяжело карабкается на десятиметровые склоны волн, раскинувшихся бесконечной гребенкой до горизонта, а потом уже привычно обрушивается вниз к их подножью.
Затем менялся курс, менялся и характер качки.
Матросы перемещались по кораблю, широко расставляя ноги, опираясь о переборки, хватаясь за стойки, короткими перебежками, стараясь побыстрее примостить свой зад на любую более устойчивую поверхность.
Корабль мог идти с 30-узловой скоростью почти при любом волнении моря, но командир экономил топливо, тем более что, согласно штабному приказу, в зону ответственности «Мерфи» выделялся определенный и достаточно небольшой квадрат, поэтому необходимости рассекать туда-сюда, на полной мощности турбин, смысла не было.
Патрулирование продолжалось уже несколько часов.
В тактическом штабе ВМФ США, в пригороде Лондона, весьма остро отреагировали на доклад о подлодке военно-морских сил России. Конечно, высшие чины понимали, что при таких погодных условиях невозможно вести какой-либо акустический поиск, однако хоть и в форме пожелания, но заикнулись о необходимости обнаружить и изгнать непрошеного соглядатая из зоны действия американского флота, рекомендуя не церемониться с наглым «русским».
