— Да. В основном она специализируется на зимнем лыжном отдыхе, не так ли? Они построили новый отель в Стоуви, где у меня есть зимний загородный дом. Вернее, теперь не у меня, а у Ланса. Он получил его после развода.
— Все правильно. — Лесли был приятно удивлен ее осведомленностью. — Это небольшая компания по нашим стандартам, но она быстро расширяется. И самое главное, она уже проникла в Европу. Она мне нужна. Но будь осторожна. Кристофер Джермейн — очень умный человек, — добавил он многозначительно. — Ты могла бы многому научиться у него. Но это мой единственный совет. Остальное делай сама.
Мэрион неподвижно уставилась на отца, вдруг осознав, какое заманчивое предложение он ей сделал.
— Ты имеешь в виду… Ты хочешь, чтобы я занялась перекупкой этой конкурирующей компании? — спросила она спокойно. — Ты хочешь, чтобы я прибрала к рукам, отобрала у этого человека его компанию?
— Именно это я и имею в виду, — грубовато подтвердил Лесли Вентура, стараясь не обращать внимания на потрясение в ее глазах. — Я хочу, чтобы ты доказала, что способна управлять «Вентура индастриз». Добудь мне «Джермейн корпорейшн», и я поверю в тебя.
Горе сжимало сердце Брин. Шел дождь, как и должно быть в этот траурно-сумрачный день. Помятые цветы, лежавшие на краю могилы, еще сохраняли краски, и от этого сравнения, так напоминающего сестру, Брин почувствовала, как рыдания поднимаются у нее к горлу и все тело сотрясается. Стоявшие рядом отец и кузен невольно сделали шаг к ней ближе, поддержав ее под руки с двух сторон. Священник читал молитву, а Брин не могла отвести глаз от простого деревянного гроба Кэти.
Она подняла взгляд к серому небу, и дождевые капли упали ей на очки. Ну и пусть. Она не хотела видеть, как ее сестру опускают в землю навечно. Это было ужасно, безвозвратно, отчаянно тяжело. И особенно потому, что Кэти сама привела себя к могиле, покончив с собой. Но до какой же степени надо отчаяться, потерять всякую надежду, чтобы решиться на такой шаг? И о чем сестра думала в последний момент?.. Этого ей, Брайони, знать не дано. Но она знала, кто в этом виноват, кто, сам того не ведая, безусловно подтолкнул своими действиями Кэти к самоубийству. Если бы не он, отнявший у них все, что они любили, чем дорожили, Кэти была бы жива. Это он убил ее сестру… Он, Кристофер Джермейн… Мысленным взором она видела его даже сейчас. Высокого, красивого, богатого… И внешне такого привлекательного. Ублюдок!.. Как же она ненавидит его!
Дождь почти совсем прекратился. Священник захлопнул Библию и поднял голову. Все были печально-молчаливы и сосредоточенны. Все думали о Кэти. Кроме Брин. Она размышляла сейчас только о том, как заставить Кристофера Джермейна страдать. Страдать, как ее отец сейчас. Страдать, как, должно быть, страдала Кэти в эти ужасные последние часы.
Брин не знала еще, как поставит его на колени. Она знала только, что должна это сделать.
Или умереть…
Кристофер поднял взгляд от стола, когда Майкл Форестер плюхнулся в стоящее прямо перед ним кресло.
— Ты получил газеты?
Майкл без слов протянул их ему. Кристофер откинулся в кресле, чтобы не спеша просмотреть газеты, оставив Майкла томиться в нетерпении. За работой Кристофер позволял себе отклонения от того безукоризненного облика, в котором обычно представал миру. Его темно-серый пиджак висел на спинке стула, галстук исчез, а две верхние пуговицы простой белой рубашки были расстегнуты, показывая загорелую мускулистую грудь.
— Ну что ж, все не так плохо, как я ожидал, хотя и не так хорошо, как хотелось бы, — сказал он, перелистав газеты. — Но неужели нельзя было вовсе избежать огласки?
— Ну… — беспомощно развел руками Майкл. — Мы сделали все, что могли…
Кристофер улыбнулся. Форестер выглядел довольно жалко сейчас, и поделом. Всей этой дурацкой истории можно было бы избежать, если бы тот лучше вел дела, тщательней работал с клиентами. Он взял «Джорнал» и снова взглянул на фотографию на четвертой полосе. Губы его невольно задергались, хотя лично для него смешного там было мало. Фотограф заснял одну особенно беспокойную овцу, за которой с полотенцем в руке гонялся официант, в то время как на заднем плане несколько хорошо одетых гостей смотрели на это с удивленными лицами. Текст был написан в легком юмористическом тоне, но тем не менее указывалось, что овцы были привезены в знак протеста против покупки фермы Равенхайтс.
— Ты связался с Виттейкерами? — резко спросил Кристофер. Майкл кивнул.
— Еще вчера. Разговаривал мужчина, но он был очень краток.
— Джон Виттейкер?
Майкл покачал головой.
— Нет. Он сказал, что родственник. Приехал из Йорка на похороны.
Крис нахмурился.
— Так у них в семье кто-то умер? Не Брин? — отрывисто спросил он.
— Нет. Он сказал, что она слишком расстроена, чтобы разговаривать сейчас. Я спросил, не можем ли мы встретиться, чтобы еще раз все обсудить, но думаю, что позвонил в неподходящее место. Учитывая плохие новости, не стоило торопиться с этой встречей.
Крис кивнул.
