Естественно, не всё у неё здесь складывалось легко и радужно. Несмотря на то, что Аля работала в туристической сфере, она прекрасно понимала, что
Первые дней десять Але вообще казалось, что Байкал хочет её убить: постоянно возникали какие-то нелепейшие ситуации, в основном связанные с отсутствием привычки проживания в столь дико-деревенских условиях. Уличные биотуалеты, невозможность даже в юрте скинуть с себя осточертевшие сто слоёв тёплой одежды (от постоянной топки печей зачастую совершенно не было толку), бесконечные падения на лёд, особенно когда в руках у неё находился какой-нибудь дурацкий тазик, полный выстиранных трусов, лифчиков и носков… А ещё – панический ужас, овладевающий, кажется, всем её существом, парализующий каждую клеточку, когда Аля вспоминала, что прямо под ней – километр воды.
Но к этому она привыкла довольно быстро. Главным же козырем Байкала против людей являлся даже не холод, а ветер. На берегу могло быть приятно, солнечно и безветренно, но стоило очутиться посреди озера – и ветер не оставлял никому ни единого шанса. Он разбирал юрты в прямом смысле этого слова.
Спустя какое-то время Але стало казаться, что Байкал её принял. И погода вроде бы наладилась, и даже время свободное появилось. В отсутствие туристов можно было понежиться в чане с горячей водой, покататься на коньках по самому удивительному катку в мире, забацать фантастически красивую фотосессию среди льдов… Ей даже обманчиво почудилось, что она с Байкалом почти на “ты”. Не тут-то было! В качестве наказания за излишнюю самоуверенность озеро закатило ей истерику в виде невероятной снежной бури, от которой, казалось, нет никакого спасения…
Если бы не Андрис, она бы точно не справилась.
Он вообще чувствовал себя как рыба в воде – абсолютно свободно и естественно. То ли уже привык, приноровился к местному климату и походному быту, то ли действительно с самого начала получал от пребывания здесь настоящий кайф и практически ничего не боялся…
Именно Андрис во многом открывал для Али чудесный мир Байкала. Он показывал ей белые радуги, миражи в виде несуществующих островов, огромные световые столбы, которые можно было разглядеть только на фотографиях. Они встречали бесконечно красивые рассветы, которые никогда не повторялись и не были похожи один на другой, вместе любовались Байкалом в закатном свете, считали звёзды ночами и, крепко обнявшись в юрте под тёплыми одеялами, слушали дикие завывания ветра снаружи… С ним Аля тоже становилась храброй: ей не были страшны ни морозы, ни снежные бураны, ни ужасные вьюги, которые, казалось, могли влёгкую снести их лагерь, разметав-расшвыряв юрты по льду или подняв их в воздух, точно домик Элли из “Волшебника Изумрудного города”.
Андрис уверял, что с людей здесь слетает вся шелуха и они становятся такими, какие есть на самом деле.
– Невозможно лгать и фальшивить, находясь на Байкале, здесь всё настоящее: люди, чувства, отношения, – говорил он.
Люди… Люди, конечно, тут и впрямь были удивительные, привыкшие жить в суровых сибирских условиях посреди белого безмолвия. Потомки каторжан и беглых крестьян, говорящие на смеси словаря Даля и отборного мата, каждый год упорно преодолевающие эту ледяную дорогу жизни, прыгающие на машинах через трещины и никогда не бросающие друг друга в беде…
В Москве Андрис почти не появлялся, контролируя работу офиса по телефону и через своего заместителя, зато на Байкале предпочитал быть в курсе любой мелочи. Благодаря своему обаянию он легко находил общий язык и с туристами, и с местными жителями, был внимателен ко всем, предупредителен и неизменно безупречно вежлив. Аля тайком любовалась им со стороны, безумно гордилась и даже чуть-чуть ревновала, если Андрис уделял кому-то слишком много внимания.
– Повезло тебе, – не скрывая зависти, вздыхала Кудрявцева, – такого мужика отхватила… Мало того, что начальник, так ещё и хорош до невозможности. Признайся честно, долго ты его окучивала?
Аля старалась не обижаться на подобные вопросы.
– Почему ты решила, что это я его окучивала, а не наоборот? – невозмутимо сказала она как-то. – Может, это он за мной бегал?
– Вот я и говорю: повезло…
Андрис ни от кого не скрывал своих отношений с Алей, и её это поначалу немного напрягало. Когда он у всех на виду, чуть ли не демонстративно, среди бела дня перенёс её дорожную сумку к себе в юрту, она чуть не умерла от смущения.
– А что такого? – удивился он в ответ на её замечание, что ей было неловко перед остальными. – Кому какое дело до того, что мы вместе?
