Бежал, бежал, снова остановился: забыл ведь, где повесил одежду сушиться!
Забыл, забыл – ничего вспомнить не мог.
Он погрозил кому-то кулаками и двинулся вдоль полосы берёзок.
Ни одной приметы не запомнил!
Ни одной!
К тому же раздался испугавший его шёпот:
– Есть хочу…
Шёпот был лёгкий, еле слышный, но Петька струсил и бросился обратно в город.
А люди думали: спортсмен, чемпион какой-нибудь бежит, тренируется.
Две собаченции за ним увязались.
Бежали, бежали, да отстали – вот как он мчался!
Увидел трамвай, прыг в него.
– Билетик приобретём? – спросила кондукторша.
– Какой тут может быть билетик? – ответил Петька. – У человека ни штанов, ни рубахи, ни куртки, а вы – билетик!
– А откуда ты такой взялся и куда ты едешь без штанов, куртки и рубахи?
– В цирк еду, а сам я издалека, из другого города.
Тут все пассажиры рассмеялись.
А Петька начал реветь.
А кондукторша безжалостно подтолкнула его к выходу.
Трамвай ушёл.
Петька побрёл вдоль трамвайной линии, не глядя по сторонам.
В желудке было легко, на душе – тяжело.
Трамвайная линия привела мальчишку в… родной город.
Стоял Петька.
Хлопал глазами.
Ведь он Уехал, а оказалось, что ПРИехал.
Как так?
Почему ПРИ, а не У?
А было так. Вагон, в котором он спал, ночью отцепили от состава, прицепили к другому, и только утром поезд тронулся в путь. А в этот момент Петька и проснулся. И выпрыгнул из вагона на окраине своего родного города. А раз он не бывал на окраине, то и не узнал её.
Но раздумывать сейчас было некогда, и Петька помчался к Лёлишне. Только бы незаметно проскочить в её квартиру!
Стрелой летел он по лестнице вверх. Коленки от страха дрожали. Сердце стучало где-то в затылке.
Лёлишну чуть с ног не сбил – она бежала навстречу.
Ойкнула, спросила:
– Откуда ты?
– Спрячь меня, – прошептал Петька, – быстро-быстренько. Без разговоров.
– Не могу, дедушка куда-то ушёл.
– Ничего с твоим дедушкой не будет. А со мной, знаешь, что будет? Давай я у вас жить стану? Я смирный. Меня кормить побольше, а больше мне ничего не надо.
– Не болтай глупостей, – торопливо и сердито сказала Лёлишна. – Сейчас же немедленно иди домой. Там же волнуются. Всю ночь из-за тебя не спали. Тебя милиция ищет. Вот что ты натворил, Пара несчастная!
– Не обзывайся!
– Первый раз обозвала! Потому что довёл всех!
– Ну и ладно! Я лучше в милицию пойду! Пусть судят. Пусть куда-нибудь садят. Хоть отосплюсь!
– Иди домой!
– Не пойду!
– Иди!
– Не пойду!
– Да ведь попадёт же тебе!
– Вот именно! Поэтому и нету мне смысла хорошие поступки делать. Одно мне в жизни осталось: спрятаться бы куда-нибудь и носа не показывать!
– Петя, – почти ласково сказала Лёлишна, – иди. А вечером в цирк пойдём.
– Сейчас мне такой цирк будет, – прошептал Петька, – тут-то я и погибну. Прощай.
И он пошёл навстречу своей нелёгкой судьбе.
А Лёлишна побежала искать своего дедушку, который чувствовал себя феноменально здоровым.
Действительно, дедушка чувствовал себя настолько хорошо, что забыл обо всём, особенно о том, что ему нельзя волноваться и много двигаться.
Он погулял вокруг дома, поразмышлял о том, кто и за что будет его пороть, и пришёл к футбольному полю.
Сначала он следил за игрой довольно спокойно, но игра была настолько азартной, что дедушка незаметно для себя увлёкся, разволновался и вскочил со скамейки, на которой собирался отдохнуть с полчасика.
И – уже размахивал руками.
Подпрыгивал.
Кричал:
– Давай, давай!
Если бы он болел за одну команду, может, ничего бы и не случилось.
Но дедушка болел не только за обе команды сразу, но и за каждого игрока.
За каждый удар.
– Давай, давай!
Дедушка уже бегал вдоль поля вместе с командой, которая наступала. Причём бежал так быстро, словно ему дали пасовку для удара по воротам.
Отобьют атаку, перейдут в наступление, и дедушка – обратно, с той же скоростью. В другую, конечно, сторону.
– Давай, давай!
И дедушка забежал на поле.
И бросился к мячу.
И вдруг услышал:
– Давай, дедушка, давай!
И он
ка-а-ак
даст по
мячу!!!
И, шатаясь, направился к скамейке.
«Всё ясно, – подумал он, – доигрался. Один – ноль в пользу „скорой помощи"».
А к нему уже бежала Лёлишна.
Стыдно стало дедушке за своё поведение.
Он держался рукой за сердце и старался дышать ровно.
– Ничего, ничего, – проговорил он, когда внучка подбежала, – сейчас пройдёт. Неудачно ударил и…
– Сиди, сиди, – попросила Лёлишна. – Ребята, сбегайте кто-нибудь к телефону, вызовите «скорую помощь». Быстро!
– Да, – сказал дедушка, – быструю помощь. Скоро.
Несколько мальчишек убежали, а остальные окружили скамейку.
На глазах Лёлишны были слёзы, но она говорила спокойно, укладывая дедушку:
– Полежи немного. Ничего особенного. Всё в порядке. Всё хорошо.
– Я не виноват, – прошептал дедушка, – я увлёкся.
