Остановившись в проходе, Шимрод приоткрыл чугунные ворота и заглянул на внутренний двор. С тех пор, как он побывал здесь в последний раз, ничто не изменилось. Двор охраняли знакомые грифоны: темно-зеленый в крапинку Вус и багровый Вувас, с чешуей оттенка запекшейся крови или сырой печени. Устрашающие твари в панцирях из толстых роговых пластинок были в полтора раза выше и шире рослого человека. На голове Вуса торчал гребень из шести черных шипов — будучи тщеславен, он прикрепил к ним разнообразные медали и эмблемы. На черепе Вуваса, спускаясь на загривок, топорщилась жесткая красновато-черная щетина. Не желая ни в чем уступать коллеге, Вувас украсил гриву несколькими крупными жемчужинами. В данный момент грифоны сидели у сторожевой будки, склонившись над шахматной доской из чугуна и кости. Каждый раз, когда тот или иной передвигал какую-либо из четырехдюймовых фигур, та издавала восклицание — презрительное, возмущенное, потрясенное, а иногда и одобрительное. Часовые, однако, пропускали замечания фигур мимо ушей и делали ходы, исходя из своих собственных соображений.
Протиснувшись в проем ворот, Шимрод остановился во дворе. Грифоны обернулись: их глаза горели, шиповатые плечи напряглись. Каждый приказывал другому встать и прикончить Шимрода, но ни один не встал. "Ты меня за дурака принимаешь? — возмущался Вувас.
— Стоит мне отвернуться, ты сделаешь неразрешенный ход или припрячешь фигуру под мышкой! Давай-ка, не отлынивай, выполняй обязанности!"
"Почему я, а не ты? — горячо возражал Вус. — Твои замечания свидетельствуют только о том, что у тебя самого на уме! Пока я расправляюсь с этой оторопевшей деревенщиной, ты потихоньку переставишь княжну, и черный пес окажется в западне!"
Набычившись, Вувас зарычал на Шимрода: "Ступай прочь! Так будет проще для всех. Нам не придется рвать тебя на куски, а твоя родня сэкономит на похоронах".
"Об этом не может быть и речи, — отрезал Шимрод. —
"Никого мы не знаем и знать не хотим! — заявил Вувас. — Все вы, здешние, на одно лицо".
Вус указал когтем на середину двора: "Стой здесь, пока мы не закончим игру. Наступает критический момент, кульминация комбинации!"
Шимрод, как ни в чем не бывало, подошел гораздо ближе, чтобы рассмотреть позицию на доске; углубившись в игру, грифоны его больше не замечали.
"Смехотворно!" — заметил Шимрод через некоторое время.
"Тихо! — рявкнул багровый Вувас. — Не мешай, уши оборву!"
Вус вызывающе задрал клюв: "Как это понимать? Ты пытаешься нас оскорбить, умник? Сейчас перебросим тебя через стену по частям, будешь знать!"
"Разве можно оскорбить корову, назвав ее скотиной? — спросил Шимрод. — Как можно оскорбить пса, утверждая, что он сукин сын? Почему бы пара безмозглых болванов оскорбилась, услышав, что их размышления смехотворны?"
Наклонив голову набок, Вувас поинтересовался: "Не совсем понятно, на что ты намекаешь. Что ты пытаешься сказать?"
"Только то, что каждый из вас мог бы выиграть в два хода".
Грифоны угрюмо изучили позицию. "Каким образом?" — спросил наконец Вус.
"В твоем случае достаточно проткнуть душителя кинжалом головореза, а затем продвинуть архижрицу вперед, наступив змею на хвост — и дело в шляпе".
"Прекрасно, превосходно, замечательно! — обиженно проревел Вувас. — А я? Как я мог бы выиграть?"
"Разве не ясно? Тебе мешают эти мордюки. Спугни их призраком — вот таким образом — после чего твоим головорезам ничто не сможет препятствовать".
"Изобретательно! — признал темно-зеленый в крапинку Вус. — Предложенные тобой ходы, однако, противоречат правилам, принятым на планете Фарсад. Кроме того, ты неправильно называешь фигуры и перепутал всю позицию на доске!"
"Это несущественно, — отозвался Шимрод. — Начните игру снова, а мне пора идти".
"Не торопись! — воскликнул Вувас. — Ты забыл об одной небольшой формальности".
"Мы не вчера родились, — кивнул Вус. — Готовься к смерти".
Шимрод поставил на стол две тростниковые корзинки. Багровый грифон, Вувас, с подозрением спросил: "Что в этих корзинах?"
"Медовые коврижки, — пояснил Шимрод. — Одна немного больше и сочнее другой".
"Ага! — встрепенулся Вус. — И какая из них больше и сочнее?"
"Вам придется открыть корзины и проверить. Самая большая и сочная коврижка полагается, разумеется, тому, кто ее заслуживает".
"Само собой!"
Шимрод поспешно направился ко входу в цитадель. На какое-то мгновение у него за спиной воцарилась тишина. Затем послышалось бормотание, прервавшееся резким замечанием и не менее резким возражением. Внезапно двор огласился яростным визгом, ревом, глухими ударами и треском рвущихся шкур.
