Никогда еще Ленька не ездил по машине, а вот сейчас едет, да как далеко: и вечер будет ехать, и ночь, только утром приедут.
В деревню едут, в отцову деревню.
Ленька все у окна.
— Катюшка, смотри, смотри, по мосту едем!
— А домы-то, домы, все назад бегут!
— И деревья бегут!
— Вон жеребенки и телега маленькая!
— А человеки-то какие маленькие!
Не отходит Ленька от окна. Все ему хочется видеть, обо всем отца спрашивает. Отец — он все знает, он деревенский.
Любил Ленька слушать, как отец про деревню рассказывает.
— Расскажи, папанька, как ты маленький в деревне жил!
— Ну, погоди, — скажет ему отец, — вот получу отпуск, — на родину в деревню поедем. Будешь по грибы ходить, по ягоды, рыбу удить будешь, в ночное с ребятами поедешь.
Вот и дождался Ленька — едут в деревню.
Засвистела машина и пошла тише, все тише, тише… и стала.
Отец взял жестяной чайник и пошел из вагона, а Ленька из окна смотрит. Видит и другие тоже с чайниками куда-то бегут.
Мать достала с полки корзину, вынула булки, яйца, кружки; полотенце на корзине расстелила, все разложила.
Вдруг звонок…
Запыхтел паровоз, засвистел. Вагон дернулся, тронулись… А отца нет. Вон, вон бежит с чайником, из носика вода льется.
— Ой, не догонит, уедем! Па-панька-а!
Ленька кричит, Катюшка кричит.
Мать в окно высунулась:
— Иди, что ль, скорей!
А отец бежит, на ребят смеется. Догнал вагон, за железку ухватился, на ступеньку вскочил.
Рады ребята!
Мать заварила чай. Стали пить. Кружки трясутся, разливается чай.
Почайпили. И спать пора.
Катюшку внизу положили на лавке.
— А ты, Ленька, полезай наверх, на полку, да ближе к стенке ложись, а то как бы ночью во сне не упасть.
Взобрался Ленька.
Хорошо тут спать! Мама одеяло лоскутное постелила, укрыла шалью. В окно небо видно, темное-темное, и звездочками, как медными гвоздиками, утыкано.
Вагон качается, постукивает, будто кто молоточком стучит и приговаривает что-то.
Засыпает Ленька и слушает: ту-ту-ту, ту-ту-ту, я иду, иду, иду, ду-ду-ду…
Спит Ленька, и все в вагоне спят. Храпит кто-то. Мама у Катюшки в ногах прикурнула. Отец сидит, дремлет, голова качается…
И вдруг — трах-тах-тах! Летит Ленька с полки.
— Батюшки, убился мальчонка!
— Небось, жив будет, — говорит отец. — Не реви, полезай опять.
Почесал Ленька затылок, в подушку уткнулся и заснул.
Наутро отец смеется:
— Здорово ты ночью убился?
А Ленька и не помнит, только шишка вскочила.
— Ну, сейчас приедем, собираться пора.
Увязали подушки, корзины. Тут и приехали. Выгрузились. Станция маленькая. Отец говорит:
— Хоть и недалеко итти, да багажу много, не донесем. Пойти поглядеть, нет ли кого наших деревенских на подводе.
Скоро воротился с дяденькой.
— Вот сосед жену выехал встречать, у него телега большая, он и нас довезет.
Поклали вещи, сели.
Лошадь махнула хвостом раз, другой… Пошла. Затарахтела телега.
Ленька с дяденькой впереди сидит, по сторонам смотрит.
Ни домов, ни фонарей — поле и поле, рожь колышется, и все вокруг далеко видно.
Камней на дороге нет, только пыль.
Птичка какая-то высоко взлетела, и вот поет, вот поет, заливается.
Отец веселый, радуется.
— Сейчас через мостик переедем, тут за поворотом и наша Дубровка… Вот и околица.
Соскочил дяденька, околицу отворил.
По деревне поехали. Дома маленькие, серые, а крыши соломенные. Посреди улицы колодец.
— А вон и наша изба: вон, вон та — крайняя. Да никак это мать на крылечке стоит? Смотрите, ребята, бабушка ваша!
— Тпру… стой!.. Приехали!
Не дождется Ленька вечера — в ночное ехать. Скоро ли?
Вот уж коров гонят. Слышно — заскрипела околица. Идут по деревне, пылят, пыль на солнце светится. А хозяйки у ворот ждут:
— Красавка, Красавка! Голубка! Зорька! Иди, иди, матушка! Иди, милая!..
А они: му-му-у…
Овцы бегут, ногами перебирают часто-часто.
Не терпится Леньке.
— Когда же табун погоним?
— Да кого гнать-то? С пахоты еще кони не воротились, — говорит меньшой папанькин брат, Сенька.
Глядь, и с пахоты едут. Сохи по дороге скребут, сошники на солнце блестят.
Отпрягли лошадей, поужинали, стали ребята в ночное собираться. И Леньку зовут.
А Ленька давно готов. И припас собрал: хлеба краюшку, соли в тряпочку завязал, картошек в мешок насыпал — ничего не забыл.
Оделся потеплее: ночью на лугу спать холодно, зазябнешь.
Мать сердится, отца ругает:
— И куда такого маленького пускать! С лошади упадет — убьется, а на земле будет спать — простынет, и змея неравно укусит.
Ну, только нет… отец не боится.
— Нечего, — говорит, — ему нежничать, не девочка, пусть привыкает.
И пустил. Только Сеньке наказал за ним присматривать, одного на лошадь не сажать.
Вскочил Сенька на Пузанка, а отец к нему Леньку подсадил.
— Ну, сынок, смотри, чтобы не падать! За гриву крепче держись.
Поехали. По деревне-то шагом, а как изо всех дворов собрались ребята да за околицу выехали, тут только держись! Как припустят вскачь! Как затрясло Леньку!
Скачут кони, копытами топочут, стучат, один другого обгоняют, пыль столбом.
Ребята гикают, свистят, кричат. Ноги босые болтаются.
— Эх ты, ну!..
