Что такое настоящая любовь? Есть смысл поучиться этому у маленьких детей…
Только в два с половиной годика у Алёши впервые выговорилось своё имя. Но выговорилось очень смешно. Вместо предлагаемого образца «Алёша», у него невыразимо потешно получалось «Лёссся». Папа с мамой долго смеялись, записывали его голосок на магнитофон, да так как-то и привыкли звать его Лёськой.
Когда Лёське исполнилось пять лет, папу положили в больницу, и мама отвезла сына на лето в деревню – к дедушке и бабушке. То есть он там бывал уже раньше, только совсем крошкой и помнить ничего не мог. Правда, запах дедушкиного дома сразу почудился ему знакомым. Такого запаха в городе не было нигде – тёплого, вкусного, уютного и очень старого. Это было весело!
Вообще, тут всё было весело и всё было живое: и корова, и цыплята, и щенок Тузик, и яблоки в саду, и нагретое солнцем крыльцо, и пахнущая известью печка. Можно было бегать хоть целый день, залезать в разные уголки, валяться на траве с Тузиком и лопать сладкую малину прямо с куста.
Бабушка обожала Лёську – закармливала блинами и оладушками, тискала и целовала. И всегда тайком совала конфеты, когда дед уходил по делам. Но Лёська знал, что дед и не стал бы ругаться. Он тоже очень любил внучка. И даже когда журил его за мелкое хулиганство, всё равно улыбался в усы и приговаривал насмешливо: «Мартышка ты бесхвостая!»
Через неделю Лёська обследовал в доме, дворе и огороде почти всё, куда смог просунуться. Не вышло проникнуть только в страшный погреб и на захламлённый чердак – дед не пустил. Но оставался один обходной путь к этим таинственным местам – бабушка! И Лёська решил пойти к ней поканючить.
Бабушка стояла в углу передней комнаты и зажигала огонёк в странной чашечке, висевшей на цепочках перед тёмными картинками. Лёська раньше не обращал на них внимания. Картинки были не интересными, не красочными. На самой большой посередине – дядя с длинными волосами. На других – тоже какие-то серьёзные тёти и дяди. А на одной – почти голый дядя с раскинутыми руками и склонённой головой. А внизу люди, тоже грустные.
– Баба, а это кто? – спросил Лёська.
Бабушка посмотрела на Лёську, проворчала, покачав головой: «Эх, молодёжь! Одна дрянь в башке, прости Господи! Всё бегают, а дитё Спасителя не знает…»
Она посадила Лёську на колени, поцеловала в макушку, и начала рассказывать. Лёська очень любил, когда бабушка рассказывала сказки и всякие истории. Но на этот раз история была совсем не такая… Она была о том, как давно-давно жил Боженька, Иисус Христос. Он был очень добрый, всех любил и хотел всех спасти. Но злые люди поймали его и прибили гвоздями к деревянному кресту. И он умер. Поэтому все должны в него верить и креститься…
Лёська слушал, открыв рот и глядя, не мигая, на шевелящиеся бабушкины губы. Ему было так страшно, что сердечко сделалось похожим на прыгающий металлический шарик. А бабушка взяла его на руки и поднесла поближе к картинками. На ту, где боженька висел на кресте, наклонив голову, Лёська изо всех сил старался не смотреть. Поэтому уставился на большую, посередине. С картинки на него смотрел Боженька большими грустными глазами. Лицо у него было усталое и серьёзное, как у папы, когда Лёська с мамой навещал его в больнице…
Весь оставшийся день Лёська ходил сам не свой – не играл, не баловался и не выпрашивал конфеты. Бабушка то и дело подходила и трогала губами его лоб. Лоб был в порядке. А вот там, за лбом, в голове – полный бардак! Лёську мучили сомнения и вопросы, которые, если бы он мог их чётко сформулировать, звучали бы примерно так: "За что злые люди поймали Боженьку, если он такой добрый?", "Почему люди, которые плакали вокруг креста, не спасли его?" и "Как же ему было больно… от гвоздей?!" Лёську не так пугали слова "и он умер", как то, что его прибили гвоздями. Что такое "умер" Лёська себе не представлял, но однажды он как-то взял мамино шитьё со стола, и нечаянно укололся иголкой. И было больно. И он громко заплакал. Прибежала мама и даже не стала ругать – взяла на руки и долго целовала уколотый пальчик…
Утром Лёська встал рано и застал бабушку опять перед картинками с Боженькой. Она что-то шептала, прижав руки к груди и закрыв глаза.
– Баба, ты чего делаешь? – спросил Лёська шёпотом.
– Это я молюсь, зайчик, – ласково сказала бабушка, – прошу Боженьку, чтобы он дал нам прощенье, сил и хороший урожай. И чтобы ты вырос здоровый и послушный… Ты тоже попроси у него, чего тебе нужно. Он добрый, он даст!
И бабушка научила Лёську креститься. Он всё понял – как и куда надо прикладывать пальчики, а потом поклониться. Но самого главного не мог понять: как просить чего-то у Боженьки, который такой грустный, измученный и уставший?! Да и чего просить Лёське? У него же всё есть: и машинка на батарейках, и пистолет, стреляющий шариками, и Тузик, и "сокровища" в коробке за печкой. А ещё есть бабуля, которая всё объяснит, и мама, которая всегда пожалеет… А у Боженьки ничего нет! Ничего! Даже из одежды – только какая-то тряпка на поясе… Лёська чуть не заплакал от жалости, быстро заморгал глазами и убежал в свой уголок за тряпичной занавеской.
