А что?! Хотите пытать в реале, идите в горячую точку, они каждые пять-шесть лет возникают. Не верите, учите историю.
Я бы многое что мог бы рассказать про последние войны, не со своих слов, свои слова я приберегу, а со слов товарищей.
Смешно, но героев первой и второй «с Чехами» на Родине встречали как убийц и отморозков. Нас не хотели брать не то что на гражданские службы, но и в милицию (в которой был жесткий кадровый голод с учетом смертности в девяностых), даже обратно в армию. Вы отморозки! Нам такие не нужны! Я это помню и поэтому никогда не сознаюсь. Вы уверены, что вам это надо знать?!
В общем, я сделал то, что сделал. Так надо и все на этом.
Узнал я немногое. Узнал, что это тело недавно вернулось с найма. Что это тело не прибилось к отряду Лейта, который он набирал после смерти Жавура. Старик его выпер за тупость. Узнал, что девок сдали по определенным точкам. А больше, мне и надо было знать…
Свой бордель я искал долго. Ловил кареты, но возчики, тоже не дураки, не тормозили. Я бы на их месте тоже не тормозил бы.
Стоит кто-то в сумраке и голосует. А оно мне надо останавливаться?!
Пришлось своими ножками идти до борделя, где куражится мои кореща. Как оказалось меня там уже все более-менее трезвые ищут.
— Кор, где вы были?! Мы вас разыграли с кости… — говорил Гумус, а сам насторожен.
— В смысле разыграли?
— Кор-сэ́ и я разыграли вас, как вы меня… — мямлит и жмется от удара, который должен был бы последовать от меня.
— Не сы. Я не сержусь. От меня ты никогда не узнаешь ничего кроме подзатыльников, да и тех за дело… — услышал я от себя. — Сознайся. Это же не твоя идея, а Латьяун.
— Кор… — замямлил Гумус.
— Забудь. Ну, где там, что меня выиграла?!
На свету оказалось, что я в крови. Палево. Кровь на коричневом цвете камзола не особо мелькает, но заметна. Юдус первым просек фишку.
— Было?
— Не без этого.
— Чисто?
— Надеюсь, не придерутся.
— Надо было?
— Надо…
Вот и весь разговор.
Я скинул с плеч камзол, чтобы не так было заметно. Камзол намотал на руку и таскал, будто я потею.
Выиграла меня не кто-нибудь, а Халла.
— Ты мне должен два золотых. — прошептала она, целуя меня.
— Только два?! — воскликнул я.
— Целых два! — поправила она меня.
Где справедливость! Я, весь такой, из себя замечательный, а мой оруженосец на порядок выше котируется, чем его рыцарь. Надо узнать, кому ушло золото мимо моих рук…
— Ты знаешь, от тебя как-то странно пахнет… — сказала она мне после того, как основное уже произошло.
Ну да, не спорю. У женщин обоняние сильнее. От меня пахнет кровью. Для меня это запах соли, желчи и чего-то сладкого еще непонятного. А как она учуяла то?!
— Ты мой! Ты знаешь об этом?
— Не знаю. О чем ты?
— Да, это я так… — замялась баронесса.
На люди мы вышли не в самый удобный момент. Ивар краснел, бледнел, но не мог отбить свою романтичную дурочку от навязчивого, пьяного типа. Плюс один к его мозгам, не лезет на того кто выше его по рангу.
— Ивар. Ты прав. Чуть, что я поддержу. — шепнул я.
Кто-то сейчас завоет, о благородстве и прочей хрени. Скажу просто, в удобной для понимания форме. Студент Пту на тусовке мажоров качает свои права. В подворотни решает сила, а на публике обтекай и не вякай.
— Латьяун, это твой друг?! — спросил я.
— Нет. — удивлено ответил он мне.
— Ивар, утопим в дерме тех, кто сомневается в нашей мирности…
Не знаю, что там перемкнуло в мозгу у Ивара, а я в первые ряды не стремился. Врать не буду, все обошлось миром. Никаких драк или тем более дуэлей. Просто, когда за твоей спиной поддержка, то и «ответка» другая.
Вот такой он, мастер меча. Дурак, вроде меня уже бы ввязал бы в «кипиш» и отползал бы в ужасе, а он умнее. И не надо путать трусость с благоразумием от безысходности.
Мастер, на то он и мастер, что понимает, когда можно, а когда бой лучше не затевать. Все остальное это слюни и романтика фанатов мастеров…
Как так получилось, что в Веселом мы запели песни, я сам не понимаю. Халла жмется ко мне. Ивара окучивает романтичная, но не так открыто. Латьяун спит в кресле. Юдус наверху, кого-то там «жмет». Гумус, сука кого-то обносит.
Мой оруженосец не ангел и если он к кому-то усиленно прижимается, то это уже повод для моего вмешательства.
— Иди сюда! Ты что делаешь? — сам я на ногах с трудом стоял.
— Кор… Не удержался…
— Дурак! Много?
— Не знаю…
— Треть нам… Остальное возвращай и завязывай… Что бы я этого больше не видел…
По факту, самое противное это то, когда напившаяся знать начала завывать на пьяные голоса песни. Господи, как бы вы знали, как я хочу завыть что-либо на русском.
Одна тварь, не будем показывать на нее пальцами, Юдус сука, напомнил, что я знаю песню про пехоту. Ты-то откуда выполз? «Юзал бы» дальше бабу и не вякал бы про меня!
Врать не буду, что все моей песни так и желали, но есть вызов, а на него надо отвечать. Спел: «Добрые люди», «Горшка» когда того «переклинило на» оперу.
Хрен знает, как там я перевел, но основные строчки: «Тут и ограбят и убьют, И оболгут и обессудят, Едят отцы своих детей. — Добрые люди».
После этого меня петь уже никто не совращал. Людям нужно веселье, а не правда жизни…
