На меня покосились с недовольством все десять человек в таверне. Да, вы не ослышались, именно десять. За одним столом сидели и спорили о чистоте, бомж и жрец с его учеником. Остальные так сказать были на периферии и вслушивались в слова умудренных мужей. Судя по опрятности одной стороны и вонючести другой, тут были сторонники обоих версий спора.
— И часто тут такое? — довольно пространственно спросил я у трактирщика.
— Не очень часто, но лучше бы вообще не было бы. — морщась словно от зубной боли ответил мне трактирщик. — Раз в пять дней, иногда чаще, иногда реже, тут такие словесные баталии происходят, что хоть таверну поджигай…
Ну-ну, так ты мне в уши и заливай, что таверну подожжешь. Сам что сказал, «словесные баталии», а это не обороты речи простого трактирщика. По ходу ты от споров своих посетителей тоже чему-то обучился. Значит, в кайф тебе такие речи слушать, а на фоне меня верзилы малограмотного ты косишь под простачка. Типа: «Будь проще и люди к тебе потянуться».
Хотя, дело может и в другом. Вон как в таверне чисто и опрятно, а тут кто-то поносит витиевато твой порядок и чистоту.
Я присел у барной стойки и минут десять выслушивал малозначащие для меня звуки. Ждал, пока жрец освободится, а то как-то нелепо будет обращаться к нему, с просьбой навестить в тюрьме Антеро, пока он мыслями в споре.
Я неторопливо лакал вторую кружку, как на меня спорщики решили обратить внимание.
— Молодой человек. Не сочтите за неуважение, вы как человек непосвященный в таинства области знаний… — начал жрец.
— Да просто! — перебил жреца бомж и рявкнул. — Мы хотим, чтобы ты был сторонним судьей в споре!
— Так я же почти ничего не понимаю в том, что вы говорите. — возразил я.
— Именно поэтому в виду вашей беспристрастности мы обращаемся к вам… — начал жрец.
— Даже осел понимает, что яблоки вкуснее соломы! — рявкнул бомж.
Бомж совсем борзой, сравнил меня с ослом. Хотя, видимо, это расхожая поговорка. В любом случае борзой, ты сам не понял, как попал. Я тебя в споре закопаю не только потому, что мне это выгодно, чтобы жрец проникся ко мне симпатией, но и потому что ты слишком грубый, вонючий и борзой.
— Я согласен быть судьей, но при условии что вы будете говорить медленно и словами мне понятными. — присел я за стол к спорщикам и поставил свое условие. — Если вы будете говорить теми же словами, то я вас просто не пойму…
Сухощавый старикашка жрец согласно покачал головой. Бомж только хмыкнул на мое признание, типа, а что от тебя еще деревенщины и тупицы можно ожидать.
Поначалу быть судьей в споре быть не задалось. Я в течение получаса выяснял для себе значения новых слов. Вот не надо вякать, что вы с ходу сможете спорить даже с самым тупым философом, не зная терминов. Майевтика, мать ее так! Кто знает значение термина, тот поймет. А кто не понимает, ну что я вам буду объяснять, «классический университет» вам в помощь.
В общем, я был Сократом, точнее разыграл карту Сократа. Как бы это объяснить по-простому. Это когда ты строишь из себя дауна, что при моем знании языка несложно, а потом ловишь собеседника на простом противоречие в его же словах.
Кто не понял, это не ловля «на понятиях»! «Понятия» четко структурированы и прописаны по замкнутой схеме. «Понятия» это кубики! Ты из кубиков можешь составить слово, но не можешь составить то, что за пределами языка понятий[45].
Сократ совсем не этим брал. Простыми словами, Сократ докапывался до незаметных мелочей и переворачивал всю схему с ног на голову. Самураи сказали бы что Сократ прогибался, как ветка ели под снегом, чтобы скинуть снег[46].
Сократ вечно пьяный, постоянно строил из себя дурочка в спорах. Пускай пыжиться говорливый и сам под себя копает, подлови и сбей. Не случайно Будда, когда один из учеников пытался узнать у учителя ответ на один из трех вечных вопросов, надолго замолчал. Невозможно подловить на противоречие того кто молчит, так же и бой между мастерами, долго не длится, до первой ошибки, а в защите ошибок меньше.
В общем, я долго молчал. Копил словарный запас, а потом меня было не заткнуть.
Бомжа я поймал на простом противоречие. Этот чудик, считает что грязь защищает от болезней. Да, я же с тобой согласен! Вспомнил он народах дальнего севера, которые умирали, когда их насильно мыли коммунисты[47]. Естественно, никаких коммунистов в моей риторике не было, а были сказания моего народа.
Старикашка-жрец на мою риторику загрустил. Ну, не надо так. Это уловка.
Бомж раздухарился. Сыпал аргументами. Блин! Просил же, без сложных слов! Победитель в споре, херов! Ну, ничего, сейчас ты быстро остынешь.
Да, я согласен, что мыться водой это смерть! Причем я в этом ничуть не соврал!
Мыться водой это и в самом деле смерть! Только дьявол кроется в деталях. Я рассказал предание моего народа о незримой смерти в воде.
Любая вода что не исходит паром несет в себе эту смерть, соврал конечно, достаточно семидесяти градусов, но зачем мне лишний геморрой, объяснять как градусы меряются.
