― Вот ведь навязалась ты на мою голову, за что, интересно? Слушай сюда, «липучка». Когда рядом кто-то есть, даже не смотри в мою сторону, поняла? И не отвлекай, помалкивай, веди себя тихо, как мышка. Не хочу, чтобы люди подумали, что я псих и сам с собой разговариваю. Что молчишь, согласна?
― Согласна, согласна! ― радостно захлопала она в ладоши, и я опустил голову, чтобы она не увидела навернувшиеся на глаза слёзы.
― И не ходи в таком виде, неприятно, даже если я один тебя вижу, ― я сам не заметил, как притянул её к себе, поправил шапку и застегнул предательски дрожащими пальцами молнию на куртке. В голову неожиданно пришла вполне очевидная мысль: пятна на её куртке, скорее всего не грязь, а…
Я прокашлялся, помогая надеть ей ранец. А потом отошёл на шаг, придирчиво осматривая свою работу. Но видел только её блестящие глаза и радостную улыбку. Она же совсем маленькая, почему это случилось с ней? Как же несправедливо, блин…
― Ну, ладно, пошли, что ли, ― я чувствовал себя неловко, как будто сам был виноват перед ней. А в голове крутилось: «Что же я творю, может я просто с ума сошёл?»
― Пошли, пошли! ― радостно засмеялась «липучка», ― можно я тебя ещё немного за рукав подержу? Пожалуйста!
― Держи, если хочешь, ― неожиданно для себя я стал покладистым, и мы медленно побрели к дому. Если смотреть со стороны ― странная, наверное, была картина: здоровый парень осторожно шёл по тротуару, то и дело посматривая в сторону. А я просто не мог идти быстро, моя маленькая спутница крепко держала меня за рукав, вскарабкалась на скользкий бордюр и балансировала на нём, помогая себе одной рукой. Она просто сияла от удовольствия. А ведь я спешил, но почему-то молчал об этом и не торопил «акробатку» в розовой куртке.
― Меня Лёшей зовут, если что, ― зачем-то сказал я.
― Угу, Лёш. А я не помню своего имени. Но ты зови меня как хочешь, мне нравится любое имя. К тому же, завтра, скорее всего, его забуду. Я такая «забывака», смешно, правда?
― Очень, ― грустно пробубнил я, ― помолчи, а то люди на меня уже косятся.
Вот так мы встретились, и целый месяц моя «липучка» ходила за мной, как привязанная. Сначала я был уверен, что это будет безумно меня раздражать, и поначалу так оно и было. Но постепенно что-то изменилось во мне. Я привык видеть её рядом и даже начинал волноваться, если не замечал поблизости мелькания знакомой розовой курточки.
Привык к её улыбке при встрече со мной, мне ещё никто так искренне не радовался. Привык, что вечером из окна дома обязательно увижу, как она одна играет на детской площадке, в полутьме, в снегопад, и машет мне на прощанье рукой, стоя в круге света фонаря.
Я спросил её, куда она уходит на ночь, и «липучка» голосом заговорщицы призналась, что проводит ночь в магазине игрушек. «Это так здорово, можно играть сколько хочешь!» ― она так радовалась, глупышка… Ну, конечно, она же не спит, не ест, никогда не устаёт. Пусть хоть играет вволю…
О своей новой знакомой, я никому не рассказал. Родители подняли бы шум, мол, переутомился сыночек, затаскали бы по врачам. А Санька… Санька мой друг, конечно, но ужасное трепло! Я же себе не враг, что б ему такое рассказывать. Вначале часто думал, почему это случилось именно со мной и правда ли я её вижу? А может, просто у меня с головой не в порядке, может опухоль на мозг давит и всё такое. А потом бросил заморачиваться, раз она появилась в моей жизни, значит, так и было задумано. Вот такой я фаталист.
И всё же. Глядя на то, как самозабвенно она играет, как радуется моему приходу, а потом взахлёб рассказывает увиденное за день, меня не оставляло чувство неправильности всего происходящего. Ребёнок не должен оставаться один, даже если жизнь её уже оборвалась. Одиночество ― это не то что она заслужила. Не может же она вечно так скитаться по улицам города, когда-нибудь придет время уйти туда, где ей будет действительно хорошо, или если такого места нет ― просто уснуть и успокоиться.
Если бы я мог ей в этом помочь… За этот месяц я перерыл интернет в поисках информации о призраках или застрявших душах, но ничего толкового так и не нашёл. В основном там была пустая болтовня или откровенная чушь, единственное, во что я поверил ― должна быть причина, что держит её здесь. И это каким-то боком связано со мной, раз только я её вижу. От этого мне становилось по-настоящему паршиво. Я её не знал и никакого вреда не причинял. Или просто об этом не помню? Чёрт, чёрт, чёрт!
Я задумался и прослушал, что говорил мне Санёк по дороге в кино. Он обиделся.
― Да что с тобой последнее время творится? Постоянно в облаках витаешь, не слушаешь, что тебе говорят.
― Сань, ты что, родной мамой решил мне стать ― прямо как она, заговорил. Я уже задуматься на минутку не могу?
