Лира и горчица полностью

Прямые улицы, узкие повороты, сужающиеся в самых неожиданных местах, на плане всё кажется таким логичным и выверенным, а когда идёшь по нему, то теряешься среди золотистых домов с покатыми крышами цвета охры. Странный город Креона, маленький настолько, что туристы в него почти не заезжают. Даже великие путешественники обошли его стороной, только Кардиас 900 лет назад написал о нём пару абзацев: « …сонный город, лишённый растительности, переливающийся золотом на ярком солнце, которое щедро одаривает эти места». Странно, на теят Креона – мужского рода, окончание – а, первое склонение, мужской род, а вот на вранском и иже с ним женского… Так и представляешь себе этакого пожилого трансвестита, когда думаешь об этом. Великий Аласия…Стольная Этиль, София теят, Вран – Валь нервно хихикнул при мысли об этом, прогоняя непрошенные мысли.

Впервые о Креоне он услышал давно, ещё в детстве, когда его отдали на гитару как второй инструмент. А в своё предыдущее посещение Лютеции в пьяном угаре он сюда не доехал, к большому сожалению. Бывают города-близнецы, маленькая Креона – двойник маленькой Пьяццы в 30 километрах. Оба этих города-вольные коммуны были союзниками уже в 400 годах, когда вместе вошли в Софийскую империю, а потом плечом к плечу эти братья вошли во Вранскую лигу, сражаясь за свободу, вольную долю. Кажется, они уже тогда выглядели точно так же, как и сейчас. Прямые узкие улицы, где так легко заплутать, особенно когда южное солнце ярко сияет на лазоревом небе, крохотные площади с фонтанчиками, каждый отличается, но в основном, они сконструированы на музыкальную тему; по дороге на эту стройку он насчитал один рояль с Всеволодом Радоничем (виртуоз-пианист и композитор), 10 гитар (родина гитары), пять питьевых, … Креона равнялась «хорошая» гитара или, как он теперь понимал, любой струнный инструмент. Во Вране качественную гитару называли «креонкой»… Независимо от того, где её произвели. Теперь это Омал, часть Альянса.

Плаца Комуно, за ней новый район и, как ему объяснили там шла стройка нового бизнес-центра. Он аккуратно миновал крупнейший музей музыкальных инструментов, куда его любезно зазывали и почти бегом, надеясь успеть до заката, нырнул в проулок, сверившись с персоной. Спальные районы не были такими сонными, как центр, здесь из окон звучала живая музыка, конечно, гитара, в этническом стиле и фоно… Люди серьёзно музицировали и, сквозь открытые окна, улицы заполнял томный блюз, Вале показалось, что он вернулся лет на 80 назад, если бы не остов одинокой высотки, на который он уселся в данный момент, в ожидании заката.

Солнце не спеша опускалось, а оранжевый город продолжал застывшей, сонной картинкой сиять… Площадь, храм Девы Солнечной, Девы Внимающей, – выдавала ему карта паука. – Музей, шпиль Дворца советов, учреждения власти с крышами, более красными, чем все остальные… Главная площадь Милити – стайка туристов суетливо фоткается на фоне закатного такого охристого города… Он весь похож по цвету на свои эти орешки, жаренные в сахаре и мёде, ореховая Креона, миндальная!

Небо потемнело, опустились южные сумерки, а Валь успел наметить место, куда он захотел пойти. Его туда потянуло, тупичок с левой стороны площади Солнца, – юноша встал на носки и потянулся… Ещё надо купить этот грёбанный миндаль в подарок из миндально-скрипичного города, – он принюхался, едва заметно дернув крыльями носа и посмотрел вниз. Под давно замершей стройкой сидел музыкант, перебирая струны, вокруг него крутились туристы и механически выводили деньги, повышая его соцрейтинг. «Какие добрые», – мельком удивился он. Но сейчас музыкант не играл. Они все стояли, задрав голову и смотря прямо на него.

– Пацан, ты прыгаешь? – закричал ему музыкант снизу, Валентин недоуменно нахмурился, а потом рассмеялся и прокричал в ответ:

– Могу и прыгнуть, – аккуратный небольшой шаг на широкой перекладине и сальто вперёд с продвижением, поворот, как у канатоходца и боковое, – он помахал рукой вниз. Высота где-то 20 этажей.

– А меня что, за самоубийцу приняли?! – Внизу громко рассмеялись, донеслось улюлюканье и громкие хлопки ладоней ловкому циркачу, видимо, – Валька шутовски поклонился и быстро спустился с обратной стороны, не желая, чтобы его узнали, когда он будет проходить мимо по направлению к новой цели.

Коммуна, прямо, нет, тупик, в другую сторону, в нос ему снова ударил тот же запах, что и на стройке – горчица, с удивлением определил он. Горчица и орехи… А тут торгуют грушами с горчицей, – его передёрнуло. Груша как символ человеческой души, – вдруг ему вспомнился фрагмент лекции по ранней культуре теят.

– Креона производит горчицу в промышленных масштабах уже три тысячи лет, – приветливо улыбнулась ему торговка, заметив, что он застыл у её прилавка.

– Нет, – рассеянно и невпопад бросил он, шарахнувшись в противоположную сторону.

– Обкурился, бедный, – вслух пожалела его торговка, пожав плечами. Туристы часто выкидывали что-нибудь странное.