Меня тут же смял в объятиях Владис, его по плечу в нетерпении постукивал Крегерх, потом был Сверлен, Марка, Зияна и много-много других, ставших мне близкими существ. Рейнхарда тоже поздравляли, похлопывали по плечу, улыбались, самые смелые даже отваживались на объятия. Крегерх откуда-то приволок огромную корзину мелких синих цветов и торжественно вручил моему мужу. Не удивляйтесь, это традиция. Цветы на свадьбе дарят мужчине. Чужой жене делать подарки запрещено.
Плавно празднование переместилось в Муравейник. В поселении около таверны соорудили несколько кругов длинных столов. Выглядело все так. В центре стоял большой круглый стол для нас с Рейнхардом и самых близких, всего на десять человек. Вокруг него кольцом на небольшом удалении обвивался следующий стол, за который могли сесть уже около пятидесяти человек по кругу. Отступив от лавок три шага, шел следующий круглый стол, рассчитанный уже на двести человек, а следующий еще больше предыдущего. Никого специально не приглашали, но готовы были принять на празднике около полутора тысяч гостей. На всякий случай приготовились вынести из таверны обычные столы и лавки, если вдруг желающих окажется больше.
Празднование длилось всю ночь. Мы с Рейнхардом активно плясали вместе со всеми, правда, мой лиран не позволил мне танцевать больше ни с кем. Хотя приглашал и Владис, и Крегерх. Но все быстро поняли, что мой зеленоглазый ящер жуткий собственник и лишь со мешками, а кто с наигранным сочувствием поглядывали на меня. Под утро, приятно усталые и едва чувствующие ноги после активных плясок мы с мужем ускользнули в дом. Рейнхард подхватил меня на руки и закружил в радостном вихре.
— Фейри! Даже не верится, что ты теперь моя! — дурачился он. — Ты знаешь, что должна теперь слушаться меня во всем? — с лихой улыбкой вопросил этот ящер.
— Конечно. — Решила ему подыграть.
— Тогда первое мое распоряжение — долой это платье! Я и так терпел его слишком долго.
— Только не порви. — Смеялась я, уворачиваясь от бесстыжих рук своего лирана. — Оно мне нравится.
Кое-как мы добрались до комнаты и чуть не кубарем ввалились внутрь. Платье осталось где-то за порогом, как и часть наряда моего мужа. Первой брачной ночи у нас не было, зато утро удалось на славу.
Спустя оочень длительное время, когда мы с Рейнхардом вышли чего-нибудь поесть, нас ждал крайне неприятный сюрприз — записка от Владиса и Зияны. Они сообщали, что улетели в Мариэстль знакомиться с семьей ольфа. Так что, перекусив бутербродами, я пошла разыскивать Фло, просить найти мне другую помощницу, потому как сама я к ведению хозяйства совершенно непригодна.
Время летело быстро. Мой муж все свободное время занимался строительством нового дома для нас. Он выбрал чудесное место — немного в отдалении от Муравейника нашел небольшой холм в окружении раскидистых деревьев, вот его-то Рейн и решил застроить. К процессу строительства меня не допустили, но масштабы оно имело грандиозные. Об этом я могу судить по количеству нанятых рабочих и привозимых ежедневно подвод камня и прочих строительных материалов. Летая в свободное время, я не жульничала и не подглядывала, не желая портить самой себе сюрприз.
Сама же в это время продолжала заниматься своими делами. Договорилась с ралионом Руинмалренелем — отцом Рейнхарда о прохождении практики моих травников в его чудесном саду, где были собраны редчайшие растения и травы со всего света. Предоставить доступ к саду всем желающим лиран пока был не готов, но первый шаг, допустив туда учеников, уже сделал.
Лиза жила в Муравейнике вместе со своей новой семьей — ралион Гринзор с женой все же приняли девочку в стаю. Они быстро нашли общий язык, лирана Лизы росла не по дням, а по часам, крепла. В общем, развивалась, как ей и положено. Шад с помощью Рейнхарда тоже стал активно расти и развиваться. Никто уже не признал бы в этом юноше вчерашнего мальчишку. Он стал гораздо увереннее в себе, но оставался все таким же ласковым и нежным по отношению ко мне. Иногда только, глядя на мой растущий живот, во взгляде мальчика мелькала тревога. Тогда я обнимала его крепко-крепко и говорила, что люблю. И буду любить всегда, ничуть не меньше, чем сейчас.
Наконец, в начале хлеборода Рейнхард торжественно объявил о завершении строительства. Ездить верхом мне было запрещено уже несколько десятин как. Причем не Сверленом, а моим неугомонным зеленоглазым ящером, который, видели те, лучше целителя знает, что для меня опасно, а что нет. Так что смотреть новый дом мы поехали в повозке. Расположив меня со всеми удобствами, обложив горой подушек, еще и придерживая, Рейнхард скомандовал трогать с места. Окошки в повозке муж зашторил, не позволяя мне подсматривать раньше времени, а после остановки еще и завязал глаза. Когда я осторожно вышла, Рейнхард встал мне за спину, обнимая, и снял повязку с глаз. Проморгавшись, я остолбенела.
— Рейнхард, это перебор! Ну зачем нам такой огромный замок?
— Это не замок, — щелкнул меня по носу лиран. — Это дворец для моей королевы!
