– Вот же черти, брысь! – кричал его друг.
– Какая дурацкая у него шляпа, – заметил Тор. – Еще и этот красный цветок сбоку. Это такая мода на Эсфире? Держите меня семеро… Хорошо, что я собака.
– Нет, это не стиль Эсфира, – пояснил я своему псу. – Это, скорее, два каких-то городских сумасшедших.
Чувство эйфории и необъяснимой тяги к этому месту постепенно проходило. Я и сам не мог объяснить себе, что это вдруг на меня нашло.
– Поехали к Мариусу, – сказал я Тору, и мы направились к повозке.
Пока Тор разминал лапы, бегая по саду, мы расположились на веранде, обсуждая последние новости столицы Южной империи и прошедший мальчишник, который я пропустил, находясь со своими племянниками, пока Вальгард был вместе с Астрид в родильном отделении госпиталя. В какой-то степени у меня с племянниками тоже был мальчишник. Только вместо алкоголя – молоко с медом на ночь, вместо разговоров на мужские темы – чтение сказок и бесконечная беготня с игрушечными мечами и стрелами. И бесконечные «а почему», «а для чего», «а можно», «а как это»? К ночи у меня гудела голова, несмотря на то, что я вампир. Как женщины справляются с этим каждый день, ума не приложу.
– Как себя чувствует Астрид? – спросил Мариус, наливая мне в бокал эльфийского вина.
– Превосходно. Они вроде как нашли с Вальгардом толковую няню на особые случаи и даже смогут появиться на вашей с Эмилией свадьбе. Ненадолго, конечно.
– Мы будем рады с Эми видеть их. Как племянницу назвали?
– Хельга. В честь нашей с Вальгардом матери. Отец, женившись на ней, так ее полюбил, что после ее смерти, когда Вальгарду исполнилось три года, ходил как в воду опущенный. Потом отошел, конечно. Жизнь-то на месте не стоит. Но больше так и не женился. Говорил, что, может быть, женится, если встретит женщину, подобную нашей матери, но… Не случилось.
– Ну, теперь понятно, в кого ты такой, – усмехнулся по-доброму Мариус. – Гены пальцем не размажешь.
Я рассмеялся, подумав, что мой друг, в общем-то, прав.
– Кстати, я извиняюсь за небольшой бардак здесь, – промолвил Мариус, обведя рукой гостиную. – Мы еще не успели с Эми разложить все ее вещи, которые она перевезла из родительского дома. Один ее гардероб чего стоит. Там одних платьев около сотни наберется, если не больше. А всяких туфель, вуалеток, сумочек и всего прочего – даже считать страшно! Косметика – то вообще отдельный разговор. И три чемодана величиной с княжество Элендиль. В такие моменты я думаю о том, что быть женщиной – чертовски нелегкая работа. А быть красивой женщиной – так вообще адский труд.
– И не говори, – согласился я, и мы расхохотались.
Раздался тихий хлопок, и около камина появился объемный сверток из бумаги.
– Это моя Эми прислала снимки и портреты в рамке, которые она захотела забрать в этот дом, – пояснил Мариус, подняв бумажный пакет.
Разорвав упаковку, он убедился в целостности стекла фоторамок и, смяв обертку, бросил ее в камин.
– Оставлю пока все снимки здесь, на столе, – промолвил он и положил невысокую стопку снимков в рамках на стол. – Это Эмилия вместе с подругами на весеннем фестивале, – сказал Мариус, кивнув на снимок, лежавший сверху стопки.
Я сначала бегло взглянул на большой портретный снимок и, не поверив своим глазам, посмотрел на него вновь. В этот момент я забыл, как дышать, и вообще обо всем на свете, словно земля ушла из-под ног. С портрета, обнимая двух подруг, среди которых была будущая супруга Мариуса, на меня смотрела с нежной улыбкой и горящим взором изумрудных глаз моя Ингерд.
Глава 8. Новое воплощение
Придвинувшись ближе к столу, я схватил портрет обеими руками, все еще не веря в то, что вижу. Вновь и вновь разглядывал до сладостно-мучительной боли знакомые черты, что однажды и навсегда врезались в мою память и которые я бережно хранил все эти годы. Без сомнений, на этом снимке именно Ингерд! Те же длинные, слегка волнистые волосы цвета платины, большие зеленые глаза в обрамлении темных ресниц, нежная белая кожа, которой не коснулся загар, и даже крошечная кокетливая родинка чуть сбоку над верхней губой – все в ней до мелочей было точно так же, как и восемьсот лет назад. Ее шею украшало такое же знакомое мне ожерелье из белого золота и опалов. Разве может быть такое, чтобы все настолько совпало?
– Ингерд, – прошептал я, глядя на девушку на снимке как завороженный.
– Эй, Эрик, дружище, что происходит? – словно издалека донесся голос Мариуса.
Оторвав взгляд от фото, я посмотрел на друга, который в свою очередь обеспокоенно смотрел на меня.
– Эрик, ты в порядке? У тебя сейчас сердце грохочет, словно молот по наковальне.
– Скажи мне, кто эта девушка, – промолвил я, показав Ингерд на снимке.
– Это Герда, подруга Эмилии.
– Значит, Герда, – пробормотал я себе под нос. – Теперь ее зовут Герда.
– Так, я ничего не понял, Эрик! – воскликнул Мариус. Что сейчас происходит? Что значит: «Теперь ее зовут Герда?»
– Расскажи мне о ней, – попросил я друга.
– Давай для начала ты скажешь, почему так на нее отреагировал.
– Даже не знаю, как это объяснить, – признался я.
