Я вернулась в Петербург, едва не лишившись работы. Но я играла во втором составе и, только поэтому, меня не уволили. Я продала нашу старую квартиру и машину, подрабатывала, где могла, экономя даже на еде. Правда, мне удалось собирать деньги так, чтобы мама ни о чём не знала, и на Новый год я забрала её домой. Маме стало лучше, но врачи сказали, что это – временно. И после праздника она уехала. Я же, продолжала работать, чтобы оплатить операцию. К весне, у меня было двести тысяч долларов – половина нужной суммы. Но времени не осталось – американский врач уже прибыл в Москву. Я отправилась в столицу.
Не знаю почему, но академика заинтересовал мамин случай, и он согласился её оперировать. Я не верила своему счастью – мама выздоровеет. Всё шло хорошо. До операции оставалось три дня. Но….
Это была пасхальная ночь. Врач разрешил маме посмотреть богослужение, а мне остаться в палате. Пока мама не уснёт.
Когда служба закончилась, я выключила телевизор и погасила свет, оставив лишь ночник на тумбочке. Я сидела около кровати, и мы тихо разговаривали.
– Я переживаю за тебя, София. Ты, до сих пор, одна. И мне не нравится, как ты выглядишь – ты похудела.
– Всё нормально. Главное, вылечить тебя, а потом мы вернёмся домой, мама.
– Да, дочка…. Я так хочу домой.
Мама взяла меня за руку. Я почувствовала её тепло, оно согревало мою душу.
Я сказала:
– Мама, тебе нужно поспать, уже поздно. Если тебя что-то беспокоит, я позову медсестру.
Мама посмотрела на меня:
– София, сегодня луна такая яркая….
– Она мешает тебе? Сейчас,… я закрою окно.
Я отошла всего на минуту, чтобы задёрнуть шторы. Лунный свет заливал всю палату и казался неестественно ярким и холодным. И в этот момент, мигнул ночник, и стало холодно. Всё произошло так быстро, что я едва это заметила. Я поспешила обратно и села на стул:
– Всё хорошо,… мама. Мама…?
Она по-прежнему смотрела на меня, но уже не видела. А её рука больше не согревала.
Я прошептала:
– Прошу, очнись. Сегодня же, Пасха, мама….
Неожиданно, луну скрыли тучи. И мир превратился в пустоту, где не было даже времени. Пустота была, и снаружи, и внутри меня. Моя душа онемела от ужаса и боли. Я что-то говорила и говорила, сама не зная – что. Пока не высохли слёзы. Затем, я позвала медсестру.
Время стало бесконечным.
Деньги, заработанные мной на мамино лечение, были потрачены на её «проводы». Я не стала забирать её прах в Петербург, чтобы не тревожить маму. Моя же душа сгорела в том лунном свете, который забрал маму.
Я вернулась домой, но меня не трогала начинающаяся весна. А маленькая квартира казалась огромной. Всё так же, светило солнце, шли дожди, но я ничего этого не замечала, будто я спала. Но иногда у меня появлялось ощущение – что за мной кто-то наблюдает. Так прошла весна, а за ней и лето. И снова началась осень. А я никак не могла проснуться. Помощь пришла – откуда я и не предполагала. С небес.
Был хмурый осенний день. Жёлтые листья шуршали у меня под ногами,
и моросил дождь. Я, не обращая на него внимания, спешила на репетицию. Режиссёр был мной недоволен – я играла смешную роль, однако быть смешной у меня не получалось. Дойдя до развилки, я увидела ту, самую женщину в красной шали.
Она окликнула меня:
– София, нам нужно поговорить.
– Простите, я спешу. У меня репетиция.
– Но она закончилась пятнадцать минут назад. Тебе некуда спешить. Присядь.
Действительно. Я опоздала. Посмотрев на часы, я села на лавочку.
– Теперь меня и из театра уволят…. Хотя, какая разница? Найду другую работу. А чего хотите Вы? И кто Вы?
– София, ты любила свою маму? Я знаю – что да. Но она страдает, и даже я не могу ей помочь. Это можешь сделать только ты, девочка.
– Может, объясните?
Она сняла шаль:
– Когда мой сын ушёл, мне тоже было больно. Но потом он вернулся, и мы больше не расставались. Это было две тысячи лет назад. Ты тоже встретишься с мамой, но у тебя есть выбор. Твоя жизнь может закончиться прямо сейчас, и ты будешь с мамой. Или ты примешь своё будущее, но её увидишь позже. Подумай…. Я не хочу забирать тебя. Ты слишком молода. Но я приму любое твоё решение.
Это была точка невозврата – любой выбор был окончательным, а результат один и тот же.
Я ничего не ответила, лишь спросила:
– Как Вас зовут?
– Мария…. Ты сделала правильный выбор. Мы с твоей мамой придём на спектакль.
И она исчезла.
Опускается занавес, и я решаю не ходить на банкет. Я мечтаю попасть домой. По дороге, я слышу странный разговор.
– Разреши мне остаться. – говорит одна из женщин, идущих впереди.
– Она тебя не увидит? Если дашь слово, оставайся. – отвечает вторая.
– Обещаю…. Но я буду навещать девочку во сне, иногда….
Я знаю, чей это голос. Это мама – мой ангел-хранитель.
КОНЕЦ
