Ах, как любо, любо, любоЗазвенели бубенцы!..Едет Люба, Люба, ЛюбаИз Любани в Люберцы.От Берлина до ЛюбаниГромыхали поезда,А в Любани дали сани,Говорят: — Садись сюда!Нынче снегу по колено.Полушубок — словно печь.Навалили в сани сена,—Можно сесть, а можно лечь.Только Любе не лежится,Не сидится нипочем.То соскочит, пробежится,То поет бог весть о чем:Как на Тихом океанеМы закончили поход,Как в Берлине о ЛюбаниВспоминала в прошлый год.Подхватила Люба вожжи —Копь по насту как понес!Только ветер аж до дрожи,А морозец аж до слез!Мимо елки,Мимо дуба,В вихре жгущейся пыльцы,Едет Люба, Люба, ЛюбаИз Любани в Люберцы!Три медали,Два раненья,Сто загубленных сердецИ одно стихотворенье,Что сложил о ней боец…
1946
<p><strong>КОБОНЫ</strong></p>Я раньше не знал про селенье Кобоны.Бесшумно подходят к нему эшелоны.Безмолвные люди крутом копошатся,И лишь паровозы спешат отдышаться.В вагонах — мешки, и корзины, и туши,И бомбы лежат, как чугунные груши.Я пробыл неделю в морозных Кобонах,И я расскажу вам об этих вагонах:На стенках — осколков корявые метки,На крышах — зенитки и хвойные ветки.И мелом (к стоящим пока в обороне):«Привет ленинградцам!» — на каждом вагоне.Мешки из Сибири. Из Вологды — туши.Из города Энска — чугунные груши.Но мел, что оставил свой след на вагоне,Не весь ли парод подержал на ладони?
1946
<p><strong>АПРЕЛЬ</strong></p>Метель расчесывает косы.Свистит поземка среди льдов.Не на такие ли торосыВзбирался некогда Седов?Не заскрипят ли снова нарты?Не посчастливится ль найтиНам хоть обрывок старой картыС пунктиром славного пути?Нет, мы на Ладоге… И берегСовсем не так от нас далек.И все же ни Седов, ни БерингТаких не ведали тревог!Апрельский лед. Во льду — дорожка.Столбы с пучком фанерных стрел.Когда темно — идет бомбежка,Когда светло — идет обстрел.На целый взвод — одна краюха.Лед под водою. Снегопад.И грузовик, — в воде по брюхо —Почти плывущий в Ленинград.
