Ты страстно ждешь. Тебя зовут, —Но голоса мне незнакомы,Очаг остыл, – тебе приют —Родная степь. Лишь в ней ты – дома.Там – вечереющая даль,Туманы, призраки, виденья,Мне – беспокойство и печаль,Тебе – покой и примиренье.О, жалок я перед тобой!Все обнимаю, всем владею,Хочу владеть тобой одной,Но не могу и не умею!
22 ноября 1901
<p>«Вечереющий сумрак, поверь…»</p>Вечереющий сумрак, поверь,Мне напомнил неясный ответ.Жду – внезапно отвóрится дверь,Набежит исчезающий свет.Словно бледные в прошлом мечты,Мне лица сохранились чертыИ отрывки неведомых слов,Словно отклики прежних миров,Где жила ты и, бледная, шла,Под ресницами сумрак тая,За тобою – живая ладья,Словно белая лебедь, плыла.За ладьей – огневые струи —Беспокойные песни мои…Им внимала задумчиво ты,И лица сохранились черты,И запомнилась бледная высь,Где последние сны пронеслись.В этой выси живу я, поверь,Смутной памятью сумрачных лет,Смутно помню – отворится дверь,Набежит исчезающий свет.
20 декабря 1901
<p>IV</p><p><emphasis>С.-Петербург. Зима и весна 1902 года</emphasis></p><p>«Бегут неверные дневные тени…»</p>
С. Соловьеву
Бегут неверные дневные тени.Высок и внятен колокольный зов.Озарены церковные ступени,Их камень жив – и ждет твоих шагов.Ты здесь пройдешь, холодный камень тронешь,Одетый страшной святостью веков,И, может быть, цветок весны уронишьЗдесь, в этой мгле, у строгих образов.Растут невнятно розовые тени,Высок и внятен колокольный зов,Ложится мгла на старые ступени…Я озарен – я жду твоих шагов.
4 января 1902
<p>«Там, в полусумраке собора…»</p>Там, в полусумраке собора,В лампадном свете образа.Живая ночь заглянет скороВ твои бессонные глаза.В речах о мудрости небеснойЗемные чуются струи.Там, в сводах – сумрак неизвестный,Здесь – холод каменной скамьи.Глубокий жар случайной встречиДохнул с церковной высотыНа эти дремлющие свечи,На образа и на цветы.И вдохновительно молчанье,И скрыты помыслы твои,И смутно чуется познаньеИ дрожь голубки и змеи.
