Сидят у окошка с папой.Над берегом вьются галки.– Дождик, дождик! Скорей закапай!У меня есть зонтик на палке!– Там весна. А ты – зимняя пленница,Бедная девочка в розовом капоре…Видишь, море за окнами пенится?Полетим с тобой, девочка, зá море.– А за морем есть мама? – Нет.– А где мама? – Умерла. – Что это значит?– Это значит: вон идет глупый поэт:Он вечно о чем-то плачет.– О чем? – О розовом капоре.– Так у него нет мамы?– Есть. Только ему нипочем:Ему хочется зá море,Где живет Прекрасная Дама.– А эта Дама – добрая? – Да.– Так зачем же она не приходит?– Она не придет никогда:Она не ездит на пароходе.Подошла ночка,Кончился разговор папы с дочкой.
Июль 1905
<p>«Старость мертвая бродит вокруг…»<a l:href="#n_29" type="note">[29]</a></p>Старость мертвая бродит вокруг,В зеленях утонула дорожка.Я пилю наверху полукруг —Я пилю слуховое окошко.Чую дали – и капли смолыПроступают в сосновые жилки.Прорываются визги пилы,И летят золотые опилки.Вот последний свистящий раскол —И дощечка летит в неизвестность…В остром запахе тающих смолПодо мной распахнулась окрестность.Все закатное небо – в дремé,Удлиняются дольние тени,И на розовой гаснет кормеУплывающий кормщик весенний…Вот – мы с ним уплываем во тьму,И корабль исчезает летучий…Вот и кормщик – звездою падучей —До свиданья!.. летит за корму…
Июль 1905
<p>«В туманах, над сверканьем рос…»</p>В туманах, над сверканьем рос,Безжалостный, святой и мудрый,Я в старом парке дедов рос,И солнце золотило кудри.Не погасал лесной пожар,Но, гарью солнечной влекомый,Стрелой бросался я в угар,Целуя воздух незнакомый.И проходили сонмы лиц,Всегда чужих и вечно взрослых,Но я любил взлетанье птиц,И лодку, и на лодке весла.Я уплывал один в затонБездонной заводи и мутной,Где утлый остров окруженСтеною ельника уютной.И там в развесистую ельЯ доску клал и с нею реял,И таяла моя качель,И сонный ветер тихо веял.И было как на Рождестве,Когда игра давалась даром,А жизнь всходила синим паромК сусально-звездной синеве.
