Итак, с рождения вошло — Мир в ощущении расколот: От тела матери — тепло, От рук отца — бездомный холод. Кричу, не помнящий себя, Меж двух начал, сурово слитых. Что ж, разворачивай, судьба, Новорождённой жизни свиток! И прежде всех земных забот Ты выставь письмена косые Своей рукой корявой — год И имя родины — Россия.<p>" На пустыре обмякла яма, "</p> На пустыре обмякла яма, Наполненная тишиной, И мне не слышно слово "мама”, Произнесенное не мной. Тяжелую я вижу крышу, Которой нет уже теперь, И сквозь бомбежку резко слышу, Как вновь отскакивает дверь.<p>" Среди цементной пыли душной "</p> Среди цементной пыли душной Среди кирпичной красноты Застигла будничную душу Минута высшей красоты. И было всё привычно грубо: Столб, наклонившийся вперёд, И на столбе измятый рупор — Как яростно раскрытый рот. Но так прозрачно, так певуче Оттуда музыка лилась… И мир был трепетно озвучен, Как будто знал её лишь власть. И в нём не достигали выси, Доступной музыке одной, Все звуки, без каких немыслим День озабоченно-земной. Тяжка нестройная их сила, Неодолима и пуста… А душу странно холодила Восторженная высота. Быть может там твоя стихия? Быть может там отыщешь ты Почувствованное впервые Пристанище своей мечты? Я видел всё. И был высоко, И мне открылись, как на дне, В земной нестройности истоки Всего звучавшего во мне. И землю заново открыл я, Когда затих последний звук, И ощутил не лёгкость крыльев, А силу загрубелых рук.<p>" Черней и ниже пояс ночи, "</p> Черней и ниже пояс ночи, Вершина строже и светлей. А у подножья — шум рабочий И оцепление огней. Дикарский камень люди рушат, Ведут стальные колеи. Гора открыла людям душу И жизни прожитой слои. Качали тех, кто, шахту вырыв, Впервые в глубь её проник. И был широко слышен в мире Восторга вырвавшийся крик. Но над восторженною силой, Над всем, что славу ей несло, Она угрюмо возносила Своё тяжёлое чело.<p>" Ты вернула мне наивность. "</p> Ты вернула мне наивность. Погляди — над головой Жаворонок сердце вынес В светлый холод ветровой. Расколдованная песня! Вновь я с травами расту, И по нити по отвесной Думы всходят в высоту. Дольним гулом, цветом ранним Закачавшимся вдали, Сколько раз еще воспрянем С первым маревом земли! Огневое, молодое Звонко выплеснул восток. Как он бьется под ладонью — Жавороночий восторг!
