Только что вернулся с радио. Читаю для всех роман «Сильные духом» — о партизанах. Шлифую дикцию — пригодится. Между делом возобновляю своё старинное, с детства тянувшее, ещё до стихов, рисование. Представьте, дома у матери, на потемневшей фанере сохранилась моя небольшая, сделанная акварелью картина «Битва на поле Куликовом», — нарисовал её, как сейчас помню, в июле 1942 года, в сарае, куда нас с мамой выгнали немцы. Помню, ночевал у нас тогда учитель — беженец из Москвы, посмотрел на моих татар, лошадей и говорит: «В моём классе ни один ученик так не нарисует». Это, конечно, было радостно и грустно: не было ни красок, ни людей, которые помогли бы овладеть техникой. И тогда меня стало манить слово. И чем дальше — больше. Так и осталось.
При немцах нельзя было рисовать с натуры самолёты, танки, солдат. Для этого нужно было рисовать против души: немецкие бомбят, наши горят.
Приходилось выдумывать. К богатырям, к витязям и татарам не придирались — для них это тёмная история, чужая и непонятная им. А для меня с этого и началась, наверное, родина…»
(06.02.1963)
О совести
«Совесть-то у меня живая, куда от неё денешься. Она суровей всех прокуроров, и перед ней ни одного защитника. Конец неволи положит, видно, само время, и я так настроен с самого начала».
(15.06.1963)
«Иду спать с Достоевским»
«Письмо отправить смогу лишь послезавтра. Завтра же самый длинный день, воскресенье. Обещают кино, в 11 часов. Отбой. Иду спать с Достоевским. Он тяжёлый, порою страшно, но я его не боюсь. Душа как-то выше этих человеческих ужасов жизни.
А раньше я легко поддавался силе жестоко-правдивых книг. Мужаем, наверное».
(15.06.1963)
«Моя литературная копилка и судилище»
«Выполняю свой литературный план. Завёл новую общую тетрадь — 1963 год. Уже одним стихом открыл её, два очередные в работе. Делаю часа два-три утром и — ночью после того, как пробьют отбой. Буду периодически отсылать Инне всё, что выйдет серьёзным.
У неё — моя литературная копилка и судилище».
(10.01.1963)
«Выйти не с пустыми руками»
…Начальник за нашу работу в Управлении получил благодарность. Колония молодая, а идеологическая работа — на высоте. Только радости от этого нет. Даже благодарность — ни к чему. Ладно. Если бы произошло какое-либо всеобщее изменение, тогда только можно рассчитывать на что-либо.
Главное для меня выйти отсюда не с пустыми руками, а выросшим. А там своё возьму».
(15.06.1963)
«Увидеть своё»
«Я в своих писаниях не гонюсь, как и прежде, за яркой модой, бьюсь над тем, чтобы очистить всё от налётного и увидеть своё».
(20.03.1963)
Татьяна Николаевна Полякова:
Им многое сказано. Хоть бы часть понять и прочувствовать. Лишь бы это не стало поздно.
Александр Львович Балтин:
ПАМЯТИ А. ПРАСОЛОВА
Он, как никто другой, лучше Заболоцкого, лучше Вознесенского мог по-настоящему оживлять, одухотворять индустриальный пейзаж.
Впрочем, он и сам многие годы рос в нём, в этом индустриальном пейзаже, как бы изнутри него, скорее временами был не частью человеческого общества, а частью переделочного материала земной материи. По крайней мере, это была какая-то новая реальность:
